Последнее королевство. Бледный всадник - Бернард Корнуэлл

А Рагнар стал заложником своего горя.

– Как я скажу Сигрид? – вопрошал он.

– Плохо, когда у мужчины только один сын, – сказал мне Равн, – почти так же плохо, как ни одного. У меня было три сына, и только Рагнар остался в живых. И у него остался только один сын.

Рагнар Младший по-прежнему находился в Ирландии.

– У него может родиться еще один сын, – сказала Брида.

– Только не от Сигрид, – ответил Равн, – хотя он может взять вторую жену. Иногда так и поступают.

Рагнар отдал мне Вздох Змея и подарил еще один браслет. Он подарил браслет и Бриде и немного утешился, выслушав историю нашего побега. Нам пришлось пересказать ее Хальфдану, а потом Гутруму Невезучему, который не спускал с нас недоброго взгляда, пока мы описывали трапезу с Альфредом и рассказывали о желании короля выучить меня грамоте. Даже охваченный горем Рагнар хохотал, когда Брида рассказывала, как выдала себя за незаконнорожденную дочь Эдмунда.

– Эта королева Эльсвит, – спросил Хальфдан, – какая она из себя?

– Не королева, – поправил я, – у англосаксов не бывает королев.

Об этом мне рассказал Беокка.

– Она просто жена короля.

– Она куница, прикидывающаяся дроздом, – сказала Брида.

– Красивая? – поинтересовался Гутрум.

– Узкая мордочка, – сказала Брида, – свинячьи глазки и поджатые губы.

– Тогда у короля в жизни мало радости, – заметил Хальфдан. – Почему же он женился на ней?

– Потому что она из Мерсии, – пояснил Равн, – а Альфреду нужно, чтобы Мерсия была на его стороне.

– Мерсия принадлежит нам! – прорычал Хальфдан.

– Но Альфред хочет ее отобрать, – проговорил Равн, – и нам следовало бы послать корабли с дарами к бриттам. Если они атакуют из Уэльса и Корнуолума, королю придется разделить свою армию.

Он зря это сказал, потому что Хальфдан до сих пор переживал, вспоминая о том, как сам разделил армию у холма Эска, и сейчас просто хмуро уставился в свое пиво. Насколько я знаю, он так и не послал даров бриттам, хотя идея была неплохая. Но он слишком терзался из-за своего поражения в Уэссексе, к тому же ходили слухи о волнениях и в Нортумбрии, и в Мерсии. Датчане так быстро захватили такую огромную часть Англии, что у них не хватало сил удерживать крепости по всей стране, поэтому недовольство разгоралось, как пожар на торфянике. Подавить волнения было несложно, но, пущенные на самотек, они ширились и становились опасными. Хальфдан сказал, что пришло время затоптать очаги бунта и повергнуть завоеванную Англию в ужас и уныние; а когда Нортумбрия, а затем Мерсия и Восточная Англия успокоятся, можно будет снова пойти на Уэссекс.

Прибыло последнее обещанное Альфредом серебро, датчане отпустили юных заложников, включая мерсийских близнецов, и вернулись в Лунден. Рагнар выкопал горшок с останками младшего сына и перенес на «Летучий змей».

– Отвезу его домой, – сказал он, – похороню среди своих.

В тот год мы не смогли уйти на север. Уже наступила осень, когда мы добрались до Лундена, и пришлось пережидать зиму. Только весной три корабля Рагнара вышли из Темеза и двинулись на север.

Мне тогда почти исполнилось шестнадцать, я рос быстро и был на голову выше большинства мужчин.

Рагнар приставил меня к рулевому веслу. Он научил меня вести судно, научил предчувствовать удар волны и порывы ветра, научил вовремя убирать весло, не дав кораблю сменить курс. Я научился легко прикасаться к веслу, хотя сперва корабль пьяно болтался, когда я слишком сильно налегал на кормило. Со временем я стал понимать желания судна, полюбил идущую из глубины дрожь, с которой стройный драккар набирал полную скорость.

– Я сделаю тебя вторым сыном, – сказал Рагнар по дороге домой.

Я не знал, что ответить.

– Я всегда буду больше любить моего первенца, – продолжал он, имея в виду Рагнара Младшего, – но ты все равно будешь мне сыном.

– Мне бы этого хотелось, – неловко произнес я, глядя на далекий берег, вдоль которого рассыпались коричневатые пятнышки парусов – то были рыбачьи лодки с наших кораблей. – Это большая честь, – добавил я.

– Утред Рагнарсон, – попробовал Рагнар на вкус сочетание имен.

Должно быть, ему понравилось – он улыбнулся, но потом снова вспомнил о Рорике, и на его глаза навернулись слезы. Рагнар уставился на пустынное море на востоке.

В ту ночь мы сделали стоянку в устье Хамбера.

А спустя два дня вернулись в Эофервик.

* * *

Королевский замок отремонтировали, и теперь на высоких окнах были новые ставни, а крышу покрывала свежая золотистая солома. Старые стены римской кладки выскоблили, выковыряв лишайник из швов между камнями. Перед воротами стояли стражники и, когда Рагнар захотел войти, коротко велели подождать. Я подумал, сейчас он примется махать мечом, но не успел он впасть в неистовство, как появился Кьяртан.

– Лорд Рагнар, – кисло приветствовал он.

– С каких это пор датчане ждут под воротами? – спросил Рагнар.

– С тех пор, как я так приказал, – вызывающе ответил Кьяртан.

Он выглядел так же солидно, как замок. На Кьяртане был плащ на темном медвежьем меху, высокие сапоги, кольчужная рубаха и красный кожаный ремень, а на руках – почти столько же браслетов, сколько у Рагнара.

– Никто не может войти без моего разрешения, – продолжал Кьяртан, – но, разумеется, ярлу Рагнару здесь рады.

Он отошел в сторону, чтобы дать Рагнару, мне и троим воинам пройти в большой зал, где пять лет назад мой дядя пытался меня выкупить.

– Вижу, английский щенок все еще при тебе, – сказал Кьяртан, посмотрев на меня.

– Конечно видишь, раз у тебя есть глаза, – небрежно ответил Рагнар. – Король здесь?

– Он дает аудиенции только тем, кто заранее договорился о встрече, – сказал Кьяртан.

Рагнар вздохнул и развернулся к своему бывшему рулевому.

– Ну что ты кусаешься, как вошь? – сказал он. – Если хочешь, Кьяртан, можем разложить ореховые прутья и поговорить как мужчина с мужчиной. А если не хочешь, приведи сюда короля, потому что я собираюсь расспросить его кое о чем.

Кьяртан насупился, но решил, что биться с Рагнаром в ограниченном ореховыми ветками пространстве не стоит, поэтому вразвалку побрел в задние комнаты. Он заставил нас ждать довольно долго, но король Эгберт все-таки вышел в сопровождении шести стражников, среди которых был одноглазый Свен, казавшийся почти таким же преуспевающим, как отец, – огромный, как Кьяртан, почти такой же высокий, как я, с широкой грудью и мощными руками.

Эгберт заметно волновался, но изо всех сил старался держаться величественно. Рагнар поклонился ему и сказал, что до нас дошли слухи о волнениях в Нортумбрии и что Хальфдан отправил Рагнара на север пресечь беспорядки.