Череп на флаге - Виктор Губарев

Во второй половине дня ветер снова усилился, а горизонт постепенно затянул сплошной облачный покров. Дрейфуя по ветру, бригантина неумолимо продвигалась в сторону островов Святого Духа, но теперь этот курс больше пугал, чем радовал пиратов. Судя по карте, подступы к любому из шести островов архипелага были прикрыты извилистыми ожерельями скал и коралловых рифов, а те немногочисленные проходы, которые в тихую погоду позволяли судам достичь укромных бухточек, являлись недостижимыми для дрейфовавшего без руля и ветрил пиратского корабля.

Охватившее большую часть разбойников уныние не могло не насторожить вожака. Уж кому-кому, а ему, просоленному морскому волку, было хорошо известно, к каким катастрофическим последствиям приводит гнетущая атмосфера, воцаряющаяся на борту неуправляемого судна. В любой момент уныние могло перерасти в глухое раздражение, а потом и в ожесточение, которое, как правило, вымещалось на первом попавшемся козле отпущения.

Чтобы хоть как-то подбодрить своих людей, Тейлор велел выкатить на палубу бочонок рома, и каждая очередная смена, направлявшаяся к помпе, имела право промочить пересохшие от ветра и морской соли глотки эликсиром блаженства.

В четыре часа пополудни капитан вызвал на квартердек штурмана и Джона Барни. Вытянув руку в направлении могучих кряжей высококучевых облаков, выраставших за кормой, он отрывисто спросил:

— Что это, по-вашему, джентльмены?

Барни сощурился и некоторое время молча обозревал горизонт. Было видно, как с плоского основания темных хмурых туч срывается дождь, а над их белоснежными клубящимися вершинами все еще простирается ослепительно яркая синяя полоска неба.

— Идет шторм, — наконец ответил он.

— Пожалуй, — кивнул мистер Флай. — Слишком много чаек вокруг.

— Сможем ли мы уйти от него? — поинтересовался Тейлор.

— Если бы мы успели починить руль и заткнуть пазы в корпусе, — неуверенно промолвил штурман, — у нас были бы неплохие шансы…

— Откровенно говоря, — сказал Барни, — многое будет зависеть не столько от судна, сколько от людей. Даже протекающий парусник в руках хорошей команды может выстоять там, где добрый парусник, находящийся в руках дурной команды, обязательно скажет этому миру последнее «прости».

Неожиданно с нижней палубы донеслись проклятия, и спустя короткое время на шканцы выбрались пять или шесть моряков со стертыми в кровь руками. Во главе этой отчаянно жестикулирующей и орущей группы находился боцманмат Нэд-Багровый Нос.

— А я вам говорю, что все наши несчастья начались после того, как на борту появилась эта ведьма! — услышал капитан хриплый голос боцманмата. — Выбора у нас нет: либо мы немедленно выбросим ее в море, либо она отправит нас в сундук к Дэви Джонсу!

— Что за шум, Нэд? — окликнул боцманмата Дик Тейлор. — На тебя возбуждающе подействовал ром?

— Нет, капитан. На меня возбуждающе действует губернаторская дочка, запертая в вашей каюте! Она принесет нам беду, это точно!

За кормой послышался тоскливый крик чайки.

— Откуда у тебя такие сведения, Нэд?

— Откуда? Да ведь всем известно, что женщина на корабле — к несчастью. И все, что произошло с нами, подтверждает это.

— Сэр! — подал голос голландец Хендрикс, стоявший чуть позади Багрового Носа. — Есть предзнаменование, которое мы расцениваем не иначе, как предупреждение свыше.

— Что еще за предзнаменование? — спросил капитан, с неприязнью рассматривая с высоты квартердека столпившихся внизу разбойников.

— Нынче утром Лохматому приснились клубы серного дыма, напоминающие женскую фигуру. Это дурной знак, сэр. Он предвещает нам погибель.

— Да чтоб вы сдохли, канальи! Погибель нам предвещает лишь облачный вал, который приближается со стороны кормы, — ответил Тейлор. — Если мы не успеем починить руль и не остановим поступление воды в трюм, всем нам понадобиться последний лоцман — тот, который проведет нас в царство теней!

— Команда думает иначе, — упрямо стоял на своем Багровый Нос. — Команда полагает, что сначала надо избавиться от ведьмы, сидящей в вашей каюте, сэр.

— У тебя что, мозги набекрень, Нэд? Это — заложница! Потеряв ее, мы потеряем надежду на богатый выкуп.

— Лучше потерять надежду на выкуп, чем голову!

Багровый Нос в нетерпении махнул рукой сообщникам, приглашая их пройти вместе с ним в капитанскую каюту. Но тут Джон Барни резким ударом сбил с ног штурмана, выхватил у него из ножен саблю и, спрыгнув с квартердека вниз, преградил боцманмату дорогу.

От неожиданности Багровый Нос отпрянул назад, челюсть его отвисла, но, быстро опомнившись, он протянул трясущуюся от бешенства руку к пистолету.

— Поздно, Нэд! — крикнул ему капитан.

В ту же секунду грянул выстрел. Боцманмат пошатнулся, судорожным движением схватился за грудь и, выпучив стекленеющие глаза, повалился на палубу.

Второй пистолет Дик Тейлор навел на опешивших дружков Багрового Носа.

— Одно неосторожное движение, ребята, — оскалился он, — и кто-то из вас отправится вслед за этим тупоголовым бараном.

Приятели убитого боцманмата замерли у его тела, в нерешительности переглядываясь между собой. Тем временем, привлеченные звуком выстрела, на шканцы устремились квартирмейстер, боцман и прочие члены команды. То тут, то там раздавались удивленные голоса:

— Что случилось? Кто стрелял? Кого убили?

Воспользовавшись толкотней и неразберихой, воцарившейся на судне, Ян Хендрикс, Лохматый и другие участники неудавшегося покушения на жизнь мисс Моррис сочли за лучшее ретироваться; они бросились туда, откуда пришли, а именно — в трюм. Там, забаррикадировавшись и взяв в заложники конопатчика, они решили не выходить наверх до тех пор, пока капитан не сменит гнев на милость и не простит их.

Но капитану было уже не до них. Сплошная стена облачности и дождя приблизилась к бригантине вплотную, ветер перестал просто свистеть и завывать, а перешел в ужасающий рев, который настолько заглушил все остальные шумы, что разряды молний и раскаты грома стали трудно различимы. Океан встал на дыбы и покрылся плотным серым облаком из пены и брызг. Ливень обрушился на судно, точно водопад, а гигантские волны, разбиваясь о наветренный борт, бурлящими потоками устремлялись через палубу в подветренную сторону.

Двух матросов, не успевших спуститься вниз, настиг кулак Нептуна; он с такой силой двинул их в спину, что бедняги, взмыв над фальшбортом на высоту семи футов, в мгновение ока были поглощены разбушевавшейся стихией.

Вода просачивалась теперь не только в трюм, но и в жилые помещения. Казалось, она течет отовсюду: сквозь щели палубного настила и надстроек, пазы обшивки, пушечные порты и окна кают. Откачивать ее у изможденных матросов не было ни сил, ни желания.

В капитанской каюте весь пол был залит водой, с шумом врывавшейся через разбитое кормовое окно. Кэрол, страдая морской болезнью, корчилась на койке, откуда ее постоянно сбрасывало при каждом очередном крене судна на правый бок.