Следы ведут в прошлое - Иван Головня

– Вот иди туда и ищи там, – бесстрастно чеканит Анатолий Марченко.

Как ни странно, но ни высокий рост Галича, ни его широкие плечи не производят на невзрачного Марченко-старшего ровно никакого впечатления. «Гвоздь-парень»! – с уважением думает капитан, привыкший к тому, что его внушительная комплекция вызывает у собеседников по крайней мере учтивость.

– Так в том-то и дело, что нет его дома, – доверительно говорит Галич. – Поцапался, понимаешь, с женой, она и вытурила его.

– И правильно сделала. Давно бы так!

– Ну, ты даешь… А еще родной брат! – возмущается Галич. Малость поостыв, переходит на более мирный тон: – Слушай, Верка сказала, что Юрка должен быть у тебя.

– Нет его у меня! Сколько тебе талдычить одно и то же? И вообще я его больше года уже не видел. Понял?

– Понял! Больше вопросов не имеется… – поспешно соглашается гость и тут же начинает по-новому: – Слушай, друг, так ты в натуре не знаешь, где Юрка? Говорю же тебе: во как нужен! – Галич повторяет свой жест с ладонью у горла.

– Не с кем выпить?

– Да что ты в самом деле заладил: выпить да выпить? Можно подумать, что ты не пьешь! – прикидывается обиженным Галич. Он ждет, пока мимо пройдет молодая женщина с коляской, из которой выглядывает розовая мордашка годовалого ребенка, и только после этого, понизив голос, продолжает: – Серьезное, понимаешь, дело… Выручать надо мужика. Юрку ищет милиция. Хотят засадить как тунеядца и… алкоголика. Теперь понял? Хороший ведь парень. Жаль, понимаешь. У меня есть надежная хата, куда его можно спрятать, – сам черт не сыщет!

– И хорошо сделают, если засадят! – самым что ни на есть решительным тоном заявляет Анатолий Марченко. – А если он сунется сюда, я сам вызову милицию. Вот так! Усек?

– Усек… – обиженно бормочет Галич.

– Ну и топай отсюда! И смотри, чтобы и тебя вместе с ним не забрали, – говорит Марченко и направляется к своей лопате, бросив напоследок через плечо: – Покедова!

Спохватившись, Галич кричит:

– А ты за меня не беспокойся! Руки у милиции коротки, чтобы забрать меня! Понял? Тоже мне… брат называется!

Уходя, он слышит еще, как Анатолий Марченко, ни к кому не обращаясь, брезгливо цедит:

– Развелось вас алкашей… Нет на вас погибели!

14

Несмотря на сравнительно ранее время, пивная с несколько неожиданным названием «Горячие сосиски» (горячих, равно как и холодных, сосисок там отродясь никто не видел), именуемая в просторечьи «Сосиска», битком набита народом. Разумеется, исключительно мужского пола. Единственная женщина в этом почтенном заведении – пожилая дебелая продавщица с безразличным выражением на пухлом и чрезмерно напудренном лице. Она торопливо, стараясь, чтобы как можно больше было пены, наливает в тяжелые бокалы пиво, мокрыми руками берет деньги и небрежно швыряет сдачу на прилавок, покрытый пивными лужицами. Все это она проделывает, не глядя на клиентов, с таким видом, будто оказывает им неоплатную услугу. Естественно, что после такого обслуживания редко у кого из любителей пива поворачивается язык требовать долива или точную сдачу.

На Галиче желтая футболка и потертые джинсы. Его появление в пивной ни у кого не вызывает интереса.

Получив свое пиво и не получив полную сдачу, Галич протискивается к одному из столиков, за которым стоят двое молодых мужчин с мятыми лицами и мутными глазами. Поставив на столик пиво, он достает из кармана завернутого в обрывок газеты вяленого леща и, разломив его надвое, начинает счищать кожу. По пивной распространяется дразнящий запах. Галич отправляет в рот кусочек спинки леща и медленно жует его, запивая маленькими глотками пиво. На его лице – невообразимое блаженство.

– Смотри, Петька: живут же люди! – говорит нарочито громко один из соседей по столику. – По целой рыбе сразу съедают… Поимел бы совесть – вся слюна вытечет!

Ему вторит его приятель:

– И не боится, что целый день воду хлестать придется!

– Намек понял, – отзывается Галич и отодвигает от себя одну половинку леща. – Угощайтесь, мужики.

Дважды просить не приходится – приятели мгновенно разрывают щедрый подарок на части и, щурясь от удовольствия, принимаются жевать леща и нарочито громко отхлебывать пиво. Допив, уходить тем не менее не собираются. Тот, которого зовут Петькой, облизывается, чмокает языком и мечтательно тянет:

– Хо-ро-шее пивко! Особенно под рыбку. А, Мишаня?..

– Так, может, еще по кружке сообразим? – спрашивает Мишаня.

– Я бы, конечно, не против, да только вот… – порывшись в карманах, разочарованно произносит Петька – на его ладони всего лишь несколько медяков.

– А ну-ка поглядим, что там у меня… – говорит Мишаня и сует руку в карман. Его финансы в еще более плачевном состоянии.

– Жаль… – вздыхает Петька.

– А, может, шибанем у кого?

Весь этот разговор ведется вполголоса, но с таким расчетом, чтобы каждое слово было слышно Галичу. Тот понимающе усмехается, достает из кармана скомканный рубль и протягивает его Петьке:

– Я добавляю. Тащи три пива!

– Неудобно как-то… – поспешно выхватив из рук Галича рубль, пытается изобразить на лице нечто, похожее на смущение, Петька.

– Ладно! Считай, что мы твои должники, – приходит ему на помощь Мишаня. – В следующий раз мы угощаем.

– Бросьте, мужики, ерундой заниматься! – возмущается Галич. – Не будем мелочиться.

В пивной ни на минуту не смолкает громкий хмельной говор, то и дело слышится крепкое словцо.

– Слушай, Миш, а что это Юрки не видать? – спрашивает как бы между прочим Галич.

– Ты о каком это Юрке? – настороженно спрашивает Мишаня.

– О Марченко. О каком же еще?

– Какой еще Марченко? – упирается в Галича мутным взглядом Мишаня.

– Их тут что, десяток? – недоуменно пожимает плечами Галич. – По-моему, Юрка Марченко в Бережанске один.

– Ах, Юрка! – хлопает себя по лбу Мишаня. – Тьфу ты! Как-то не врубился сразу. Котелок с перепою плохо варит. Значит, Юрка?.. А хрен его знает, где он, Юрка. Сам три дня не вижу.

– И я три дня не вижу. Может, милиция замела?

– А тебе он зачем?

– Дело есть.

– Дело, говоришь? – Мишаня умолкает, что-то соображая. В это время возвращается Петька, бережно неся перед собой три бокала пива. – Слушай, Петька, – обращается к нему приятель, – ты, случаем, не слышал, куда запропастился Юрка Марченко?

– На кой он тебе?

– Да вот… человек интересуется.

– Не знаю. Может, скопытился… Сходи к нему, узнай.

– Ходил… – неохотно отвечает Галич.

– Ну и что?

– Юрку жена вытурила из дому… И меня тоже.