Викинг. Страсти по Владимиру Святому - Наталья Архипова

– Я тебя не звал.

Рогнеда все же повернулась, зеленые глаза сверкнули бешенством:

– Я княгиня, а не рабыня, а потому могу ездить и без вызова. Я приехала к своим сыновьям.

Стояла прямая, готовая биться до последнего.

Будь они не посреди Киева и не на капище, действительно взял бы ее силой. Но пришлось сдержаться и коротко приказать идти в терем:

– Поговорить хочу.

– Пойдем, Изяслав…

Князь пришел следом, гнать Изяслава не стал, видно, не до того, но разговор начал не сразу – не мог подобрать слова.

Объяснил, что крестился, выбор веры обсуждать не станет, детей крестил всех, для них так лучше, но теперь нужно кое с чем разобраться.

Рогнеда слушала, ничем не выдавая своих мыслей. Она уже поняла, что услышит что-то более неприятное, чем крещение детей без ее согласия.

Так и есть.

– Я теперь христианин, не могу иметь несколько жен. Должна быть одна и крещеная, чтобы обвенчаться с ней по христианскому обряду.

Чего она ждала, что предложит и ей креститься, чтобы можно было это сделать? Да, именно этого. Ждала, пытаясь понять, готова ли на такую жертву.

А услышала иное.

Владимир сообщил, что намерен жениться на царской дочери, а Рогнеде предложил тоже креститься и после того стать… женой боярина Дедильца. Не имя возмутило Рогнеду, она знала Дедильца, он хороший человек, умный, честный, хотя и провел князя с его людьми тайными путями на Полоцк, он был бы хорошим мужем.

Но креститься, чтобы стать боярыней? К чему же было называть ее княгиней?

– Ты предлагаешь мне стать рабыней?

– Какой рабыней? – не понял ее князь. – Да не рабыня ты! Назвал же княгиней при всех.

– А теперь предлагаешь стать рабой твоего бога?

– Да. Разве это так страшно?

Рогнеда вскинула голову:

– Наши боги нас рабами не кличут. Нет, князь, ты можешь делать, что хочешь, но не я. В Полоцке у отца царицей была, здесь, хоть и недолго, княгиней, снова рабыней стать не хочу.

Не зная, что ответить, он круто повернулся и вышел вон.

Изяслав изумленно смотрел на мать:

– Почему отец хочет отдать тебя другому?

– Потому, что хочет взять другую жену.

Это было непонятно. Княжич многого не понимал в отношениях родителей и вообще во взрослой жизни. Ярославу проще, у того есть Блуд, у наставника как у мужчины спросить можно, а его наставник только и знает буквицам учить да пальцем в какие-то письмена тыкать. Изяслав и не против бы, но буквицы чужие, запомнил их все, но что читал – не понимал.

– Эта жена хочет жить в этом тереме вместо тебя?

– Не только, сын.

– И ты ничего не можешь поделать?

Несколько мгновений Рогнеда молча смотрела в пустоту, потом тряхнула головой:

– Могу! И сделаю.

Изяслав почему-то понял, что спрашивать не стоит – не ответит.

Неужели действительно боги распорядились так, чтобы она всю жизнь уступала Владимиру и терпела от него обиды и даже надругательства? Сердце женщины захлестнула смертельная тоска, хотелось выть, метаться по опочивальне, кого-нибудь избить…

Рогнеда долго была не в себе, на ее счастье, князь ушел, потому не видел свою жену вот такой – с остановившимся взглядом, искаженным досадой и злостью лицом. Постепенно княгиня опомнилась, стало уже не просто больно, а горько. Взял силой, опозорил, убил отца, мать, братьев, теперь не считается с ее честью, на ложе кого только не бывает… Ну почему у нее такая доля?!

Убить себя? А дети? Сыновья еще совсем малы, как они без матери? И вдруг пришло решение – убить Владимира! Вся тоска последних лет, вся горечь, вся обида вылилась в это страшное решение.

К этому подтолкнул и неожиданный, страшный по своей сути подарок. Купец привез большой ларец, скорее короб. Перекупил у кого-то, но больше ничего толком сказать не мог, кроме как:

– Это из Полоцка, княгиня. Не твое ли?

Короб был и впрямь полоцкий и принадлежал когда-то ей. Потрепанный, побывавший, видно, во многих руках, из всех серебряных запорных пряжек осталась всего одна… А внутри…

Увидев, Рогнеда с трудом сдержала слезы. Щедро одарила купца, купила у него всякой ненужной всячины, выпроводила, заперлась в опочивальне и дала волю слезам, перебирая содержимое короба.

Там оказался ее свадебный наряд, который готовила для свадьбы с Ярополком до начала всех бед. Конечно, украшения пропали, кое-что даже с самой одежды оборвали, но основное сохранилось.

Надо же случиться такому, чтобы именно это вернулось к ней теперь, когда судьба решалась! Переполненная чаша опрокинулась…

Владимир приехал в Вышгород вскоре. Он собрался уходить на болгар и просто не мог не побывать у Рогнеды. Князь не боялся погибнуть в бою или по пути, но знал, что вернется обратно уже с женой либо невестой, значит, больше не сможет бывать в этой опочивальне, пахнущей травами, как и волосы ее хозяйки.

Держался так, словно ничего не произошло, словно не было этого унизительного для Рогнеды разговора в Киеве. Просто старался об этом не думать. Владимир позволил княгине увезти Изяслава в Вышгород, но остальных мальчиков оставил, как и прежде, в своем замке. Блуд учил Ярослава ходить, Всеволод уже хорошо держался в маленьком седле. Там же воспитывались и остальные княжичи от других жен, братьям лучше вместе.

Владимир не стал говорить Рогнеде, что намерен, возвращаясь в Киев, забрать с собой и Изяслава, ему тоже лучше вместе со всеми.

Он мог ничего не говорить, Рогнеда все почувствовала сердцем. Поняла, что это последняя их ночь, что у нее единственная возможность расквитаться за все – и за счастье, и за причиненную боль.

За первое расплатилась сполна, такой страстной Владимир ее еще не знал, оттого было в сто раз больней расставаться.

Ночь близилась к рассвету, последнему рассвету, который они встретят в объятьях друг друга, – это понимали оба.

Рогнеда смотрела в полутьме опочивальни на такое красивое и любимое лицо и просто не могла совершить задуманное. Нож в ее руке дрожал как осиновый лист на ветру. Но внутри уже вызрело страшное решение: если не хочет принадлежать только ей, то не будет ничьим! Оскорбленная женщина, готовая мстить за свою поруганную честь, за бесконечные измены мужа, за гибель родных, не думала о том, что потом будет с ней самой… Рогнеда не заметила капнувшей со щеки слезы.

Князь вдруг открыл глаза и перехватил ее руку с кинжалом.

– Ты?! Ты что?!

Клинок со звоном полетел на пол, а Рогнеда метнулась к стене, по привычке прикрываясь меховой накидкой.

Владимир никак не мог осознать, что произошло: