Арлекин. Скиталец. Еретик (сборник) - Бернард Корнуэлл

– Кто она? – переспросил Скорсби.

– Я уже сказал, кто она, – зло ответил Томас, – и могу сказать больше. У нее украли сына, а этот мальчик находится под опекой нашего короля. Она пришла за помощью к его величеству.

Томас торопливо перевел Жанетте сказанное, и, к его облегчению, она согласно кивнула.

Скорсби пристально посмотрел на Жанетту. Что-то в ее внешности усилило его сомнения.

– А ты почему с ней? – спросил он.

– Я ее спас.

– Он говорит, что спас вас, мадам, – по-французски сказал кто-то в толпе, Томасу не было видно, кто это. Говорившего окружали латники в бело-зеленых одеждах. – Это правда?

– Да, – ответила Жанетта и нахмурилась, не видя, кто ее спрашивает.

– Расскажите, кто вы, – потребовал невидимый голос.

– Я Жанетта, вдовствующая графиня Арморика.

– Кто был ваш муж?

Судя по голосу, спрашивавший был молод и очень самоуверен.

Жанетту возмутил тон вопроса, но она ответила:

– Анри Шенье, граф Арморика.

– И почему вы здесь, мадам?

– Потому что Карл Блуаский похитил моего сына! – сердито ответила Жанетта. – Ребенка, находящегося под покровительством короля Англии.

Молодой человек помолчал. Некоторые в толпе нервно отступили от окружавших его латников в бело-зеленых одеждах, и Скорсби встревожился.

– Кто взял его под это покровительство? – спросил голос.

– Уильям Богун, – ответила Жанетта. – Граф Нортгемптонский.

– Я верю ей, – сказал голос.

Латники расступились, и Томас с Жанеттой увидели говорившего. Это был едва ли не мальчик. Томас засомневался, начал ли он бриться, хотя юноша был высок ростом, даже выше Томаса, и латники заслоняли его лишь потому, что носили высокие белые плюмажи на шлемах. Он был светловолос, его лицо слегка опалило солнце, и на нем был зеленый плащ, простые штаны и льняная рубашка. Ничто в его внешности, кроме роста, не объясняло, почему все вдруг опустились на колени.

– На колени! – прошипел Скорсби Томасу, и тот в замешательстве опустился на одно колено.

Теперь на ногах оставались только Жанетта, юноша и его эскорт из восьми рослых латников.

Юноша взглянул на Томаса.

– Ты действительно пешком пришел из Бретани? – спросил он по-английски, хотя, как и у многих вельмож, в его английском сквозил французский акцент.

– Мы пришли вместе, мой господин, – по-французски ответил Томас.

– Зачем? – сурово спросил юноша.

– Искать защиты у короля Англии, который является покровителем сына моей госпожи, коварно взятого в плен врагами Англии.

Юноша окинул Жанетту тем же оценивающим взглядом, как до того глядел на нее Скорсби. Может быть, он еще и не брился, но знал толк в красивых женщинах.

– Добро пожаловать, мадам, – сказал юноша. – Я знал репутацию вашего мужа и восхищался им, и я сожалею, что никогда не получу возможности встретиться с ним в бою. – Он поклонился Жанетте, потом развязал свой зеленый плащ и, подойдя к ней, набросил ей на плечи, скрыв разорванное платье. – Заверяю вас, что к вам будут относиться с почтением, какого требует ваш ранг, и клянусь сдержать все обещания, данные Англией вашему сыну.

Он снова поклонился.

Жанетта, изумленная и обрадованная манерами молодого человека, задала вопрос, на который хотел получить ответ и Томас.

– Кто вы, мой господин? – спросила она, вежливо присев.

– Я Эдуард Вудстокский, мадам, – ответил тот, предложив ей руку.

Для Жанетты это имя ничего не значило, но оно изумило Томаса.

– Это старший сын короля, – шепнул он ей.

Жанетта упала на колено, но гладкощекий подросток поднял ее и повел к монастырю. Это был Эдуард Вудстокский, граф Честерский, герцог Корнуоллский и принц Уэльский. Колесо Фортуны снова вознесло Жанетту ввысь.

К Томасу оно, похоже, осталось безразлично. Его все бросили. Жанетта ушла под руку с принцем и даже не оглянулась. До Томаса донесся ее смех. Он нянчился с ней, кормил ее, заботился о ней и любил ее, и вот, недолго думая, она его бросила, как что-то ненужное. Никому до него не было дела. Скорсби со своими людьми, отпуская шутки о повешении, ушли в деревню. Томас не знал, чего же теперь от него ждут.

– Черт возьми! – громко выругался он, чувствуя себя болваном в изодранной рясе, и повторил еще раз: – Черт возьми!

В нем поднималась злоба, густая, как желчь, способная свести человека в могилу. Но что ему оставалось делать? Он был болваном в рваной рясе, а принц – сыном короля.

Принц отвел Жанетту на невысокий, заросший травой пригорок, где в ряд стояли разноцветные шатры. У каждого шатра возвышался шест с флагом, и на самом высоком развевался разделенный на четыре части флаг принца Уэльского с золотыми английскими львами на двух красных четвертях и золотыми королевскими лилиями на двух голубых. Лилии означали претензии на французский трон, а весь флаг – флаг английского короля – пересекала белая зубчатая полоса, означавшая, что он принадлежит старшему королевскому сыну.

Томас хотел двинуться вслед за Жанеттой и попросить у принца помощи, но тут, поймав ветерок, развернулся один из флагов пониже, самый дальний от него, и Томас уставился на его полотнище.

На флаге голубое поле по диагонали пересекала белая полоса, и три желтых льва, стоящие на задних лапах, держали герб, украшенный тремя красными звездами с зеленой серединой. Томас хорошо знал этот герб, но не смел поверить, что Уильям Богун, граф Нортгемптонский, здесь, в Нормандии. Граф был наместником короля в Бретани, однако, несомненно, это был его флаг. Томас направился туда в страхе, что на развевающемся полотнище окажется не тот герб – похожий на графский, но другой.

Но это действительно был флаг графа, и палатка графа, в отличие от величавых шатров на пригорке, являла собой все то же сшитое из поношенных парусов сооружение. Когда Томас попытался войти туда, путь ему преградили шесть стражников в одеждах цвета графского окружения.

– Ты пришел исповедать его светлость или всадить стрелу ему в брюхо? – спросил один из них.

– Я бы хотел поговорить с его светлостью, – ответил Томас, с трудом подавив злобу, вызванную поведением бросившей его Жанетты.

– Вот как? А захочет ли его светлость говорить с тобой? – спросил стражник, удивленный притязаниями оборванного стрелка.

– Захочет, – ответил Томас с уверенностью, которой на самом деле не испытывал, и добавил: – Передайте ему, что здесь человек, взявший для него Ла-Рош-Дерьен.

Стражник поколебался. Он нахмурился, но тут полог шатра откинулся, и появился сам граф, голый до пояса, с мускулистой грудью, поросшей рыжими волосами. Он грыз гусиную ножку и посматривал на небо, словно опасался дождя. Повернувшись к нему, стражник указал на Томаса и пожал плечами, снимая с себя ответственность за неизвестного сумасшедшего.