Отряд бессмертных - Александр Тамоников

– Да, воевода.

– Как сделаете то, что я сказал, садитесь в повозки. И быстро, братья!

Люди забрали из дома все, что могло пригодиться им в дальнем походе, и расположились в повозках. Они смеялись, видя мурзу, привязанного на заду одной из них.

К княжичу подошел Бессонов и заявил:

– Спасибо тебе, Дмитрий Владимирович.

– За что, Гордей?

– За все. Что мне теперь делать?

– Смотреть за мурзой, меняясь с тем человеком, которого выберешь себе в помощь.

– Понятно.

Ночь еще властвовала над казанскими землями, когда отряд начал движение к мелководью. Он шел довольно быстро и скоро оказался у плотов.

Тут случилась небольшая задержка. Надо было распределить людей равномерно, дабы плоты выдержали тяжесть и не перевернулись. Здесь пригодился Глеб Камба. Он вместе с татарами разделил народ и скарб. Как ни жалко было коней и повозки, но пришлось оставить их на берегу.

Бессонов мешком бросил мурзу на плот, рядом с Рубаилом. Захир увидел своего бывшего нукера, заскрежетал зубами, что-то гневно проговорил:

– Чего это он? – спросил княжич Агиша.

– Ругается на Рубаила.

– Тот что-то отвечает.

– Называет мурзу шакалом и грозит прибить при первой возможности.

– Ты смотри за ними на переправе, а то затеют свару и опрокинут плот или сами сверзятся в воду. Доставай их потом! – сказал Савельев Бессонову.

– Невозможно будет их вытащить. Камнем уйдут ко дну.

– Тем более. – Дмитрий повернулся к рулевым, уже стоявшим на плотах, и спросил: – Готовы?

– Да, княжич, – раздалось в ответ.

– Пошли! – Княжич перекрестился.

Ратники не без труда вытащили плоты на глубину, загрузились на них, взялись за шесты и весла.

Великая река и на этот раз была благосклонна к отряду. Ветра и волны не было. Гребцы работали изо всех сил, постоянно менялись. Рулевые держали плоты строго поперек русла. Такое положение позволяло противостоять течению.

Княжич стоял на краю плота, рядом с рулевым и внимательно смотрел на берег. Он увидел человека, бежавшего по дороге, ведущей к Казани, и освещавшего свой путь факелом.

– Ну-ну, беги. Что ж ты коня-то не взял? Или не осталось их, все разбежались?

Рулевой, бывший невольник Камба, сменивший Нестерова, спросил:

– Ты что-то сказал, воевода? Я не понял.

– Нет, Ивор, ничего. Это я так, про себя.

Плоты уходили все дальше от вражеского берега. Он становился размытым. На нем уже нельзя было ничего рассмотреть. Приближалась другая сторона реки. Она тоже принадлежала Казанскому ханству, но там было куда безопаснее.

Не прошло и часа, как плоты приткнулись к песчаной отмели. Никакой команды не потребовалось. Ратники и бывшие невольники сами начали сбрасывать на сушу тюки с разным полезным скарбом, трофейное оружие. Бессонов выволок на берег сначала мурзу, а потом и Рубаила.

– Надо разметать плоты и пустить бревна по течению. Оставлять их тут никак нельзя. Этим мы укажем татарам место высадки, – сказал Камба воеводе.

– Верно. Один управишься?

– А что тут управляться-то, княжич? Порубить веревки, бревна сами разлетятся.

– Занимайся этим.

Все добро, захваченное с собой, княжичу пришлось распределять по носильщикам. Мужикам и ратникам помогали женщины. Савельев решил основательно нагрузить и Рубаила. Хватит ему расслабляться.

Свободными остались девять ратников, включая самого Дмитрия, Осипа Горбуна и служивых татар. Воевода определил их в передовой дозор. На фланги он отправил Истому Уварова и Горбуна, в замыкание вывел Надежу Дрозда, Тараса Дрогу, Филата Черного и Бессонова. Сам тоже пошел с тыловой группой.

Агиш определил, что при переправе плоты снесло не так далеко, как в первый раз. Путь до лагеря, где были оставлены кони, составлял четыре версты.

На реке пока все было тихо и спокойно. Да оно и понятно. Беглец с хутора только добрался до Казани. Покуда с ним там разберутся, поймут, что произошло, поднимут отряд… но на это и был расчет.

Недавние пленники быстро шли по лесной тропе. Они не обращали внимания на колючий кустарник, цепляющий их ветвями, превозмогали нарастающую усталость.

– Ты гляди, княжич, как бывшие полоняне идут. Наших чуть не опережают, – с немалым удивлением проговорил Черный.

– Свобода, Филат, придает силы. Они не хотят опять попасть в полон. Сейчас для них нет ничего страшнее.

– Но привал все же придется делать.

– Половину пройдем, сделаем.

– Хорошо. Как двинемся дальше?

– На конях уйдем в лес, там затеряемся. Кстати, не знаю, пошлют ли казанские вельможи отряд спасать Захира. Ведь его возврат невыгоден им. Захир может занять престол. Если он исчезнет, то ханша так и будет править от имени малолетнего сына.

– И черт с ними!

– Не буди лиха, пока оно тихо.

Ратник отошел к берегу, послушал, посмотрел, вернулся и доложил воеводе:

– Все покуда тихо.

– Ну и хорошо.

На рассвете люди вышли на поляну, скрытую от Волги густым кустарником. Они тут же сбросили ношу и разлеглись где попало.

Княжич послал Черного посмотреть реку.

Тот вернулся и сказал:

– Тихо, Дмитрий Владимирович. Только вот… – Он запнулся.

– Что такое? – спросил Савельев.

– Да показалось мне.

– Говори, Филат.

– Пустое, княжич.

– Я же велел, говори.

– Показалось мне, будто кто-то следит за нами.

– Следит? – удивился княжич. – Да тут вроде некому.

– Вот и я о том же. Показалось.

– А что именно показалось?

– Вроде кто-то в ближних кустах был. Я подошел к обрыву, сделал вид, что смотрю на реку, и тут же прыгнул в этот куст. Там никого. Перекрестился, я подумал, может, лешак? Опять к реке подошел. И вновь словно кто-то смотрел мне в спину уже из другого куста. Тогда я достал нож и резко метнул туда. Ни вскрика, ничего, только ветви срубил. Нашел нож за кустом. Опять к обрыву подошел и почувствовал, что кто-то рядом. Может, и взаправду лешак?

– Так ты бы его ножом прибил.

– Э, нет, лешака так просто не возьмешь. Он и есть, и его нет. То на земле, то на дереве, а то нигде.

– Не верю.

– Да я и сам не верю, но чутье никогда меня не подводило. А оно подсказывает, что кто-то смотрит за нами.

Княжич немного подумал и сказал: