Седьмой свиток - Уилбур Смит

— Заткнись.

Из леса показались остальные партизаны. Николас насчитал пятерых, но скорее всего в зарослях оставались те, что не спешили показываться. Они профессионально взяли в кольцо пленников, не давая ни малейшей возможности сбежать. Быстро обыскав на предмет оружия, охотников на дик-дика окружили и принялись подталкивать к тропе.

— Куда вы нас ведете? — спросил Николас.

— Никаких вопросов! — Дуло «АК-47» ткнулось ему между лопатками и едва не сбило с ног.

— Тише, ребята, — пробормотал англичанин на родном языке. — Это совсем ни к чему.

Их заставили идти всю жаркую часть дня. Николас то и дело бросал взгляд на солнце, замечая его положение, и на линию скал. Он прикинул, что их ведут на запад, вдоль течения Нила, по направлению к границе с Суданом. Ближе к вечеру они прошли около десяти миль и вышли к боковому ответвлению основной долины. Склоны здесь густо поросли лесом, и всех троих пленников направили в заросли.

Они оказались на территории партизанского лагеря и не сразу заметили это. Старательно закамуфлированный, он состоял из нескольких грубо сделанных навесов и огневых позиций. По периметру были тщательно расставлены часовые рядом с ручными пулеметами, закрепленными в гнездах.

Их подвели к одному из навесов в центре лагеря, где трое людей расположились вокруг карты, разложенной на низком раскладном столике. Они, очевидно, были офицерами, и не составляло ни малейшего труда определить, кто из них главный. Начальник патруля, поймавшего их, направился к этому человеку, почтительно отсалютовал и торопливо заговорил, указывая на пленников.

Предводитель партизан поднял голову от стола и вышел на свет. Он был среднего роста, но распространяющаяся во все стороны аура властной уверенности делала его внушительным и почти высоким. Широкоплечий, крепко сбитый, слегка начинающий толстеть. В короткой вьющейся бороде виднелись первые серебристые нити, черты лица цвета меди и янтаря отличались благородством.

— Люди говорят мне, что ты знаешь арабский, — обратился он к Николасу.

— Во всяком случае, лучше, чем ты, Мек Ниммур, — заявил тот. — Значит, теперь ты предводитель шайки бандитов и похитителей? Я всегда говорил, что тебе не попасть в рай, старый негодяй.

Мек Ниммур посмотрел на Харпера в изумлении, потом расплылся в улыбке:

— Николас! Я тебя не узнал. Ты постарел. Смотри, сколько седины в волосах.

Он раскрыл руки и заключил англичанина в медвежьи объятия.

— Николас! Николас! — Командир партизан поцеловал Харпера в обе щеки. Потом отстранился на расстояние вытянутой руки и перевел взгляд на женщин, пораженно смотрящих на них. — Он спас мою жизнь, — пояснил партизан.

— Я покраснею, Мек.

Тот снова поцеловал Николаса.

— Он дважды спас мою жизнь.

— Однажды, — возразил англичанин. — Во второй раз произошла ошибка. Надо было позволить им застрелить тебя.

Партизан восхищенно рассмеялся.

— Сколько лет прошло, Николас?

— Лучше даже и не думать.

— По меньшей мере пятнадцать. Ты все еще в британской армии? Наверное, уже стал генералом!

— Давно в резерве, — покачал головой англичанин. — Сменил мундир на цивильный костюм.

Все еще обнимая Николаса, Мек Ниммур с интересом посмотрел на женщин.

— Николас научил меня почти всему, что я знаю о военном деле. — Взгляд перешел с Ройан на Тессэ и задержался на красивом темном лице эфиопки. — Я знаю тебя. Видел в Аддис-Абебе, много лет назад, совсем еще девочкой. Твоим отцом был алто Земен, великий и добрый человек. Его убили по приказу тирана Менгисту.

— Я тоже узнала вас, алто Мек. Отец относился к вам с большим уважением. Многие полагают, что президентом следовало бы избрать вас вместо нынешнего. — Тессэ сделала небольшой реверанс, смущенно и уважительно склонив голову.

— Мне льстит ваше мнение. — Он взял ее за руку, приветствуя, а потом обернулся к Николасу. — Простите за грубый прием. Некоторые из моих людей слишком старательны. Я знал, что в монастыре появлялись ференги, задающие вопросы. Но довольно. Вы оказались здесь, и добро пожаловать.

Они с Николасом принялись вспоминать дни войны, когда им выпало сражаться бок о бок. Англичанин был военным советником, а Мек — молодым бойцом за свободу против тирании Менгисту.

— Но война кончилась, — упрекнул эфиопа его товарищ. — Битва выиграна. Почему ты все еще прячешься по кустам со своими людьми? Почему не богатеешь и не жиреешь в Аддис-Абебе, как все остальные?

— В нынешнем правительстве полно моих врагов. Когда мы от них избавимся, я перестану скрываться.

Старые друзья углубились в оживленную дискуссию об африканской политике, столь запутанной и сложной, что Ройан не знала имен половины личностей, упоминавшихся в разговоре. Не дано ей было постичь и тонкостей религиозных и племенных предрассудков, существующих уже тысячу лет. Зато ее восхитило знание и понимание ситуации Николасом, с которым советовался даже такой человек, как Мек Ниммур.

Наконец англичанин спросил его:

— Значит, теперь война вышла за пределы Эфиопии? Говорят, вы проводите операции и в Судане?

— Война в Судане не прекращается уже двадцать лет, — подтвердил Мек. — Христиане на юге сражаются с мусульманами-притеснителями на севере…

— Я прекрасно знаю это. Но это не Эфиопия. Значит, не твоя война.

— Они христиане и несправедливо страдают. Я солдат и христианин. Разумеется, это моя война.

Тессэ жадно впитывала каждое слово и теперь согласно кивнула, серьезно глядя на всех темными глазами.

— Алто Мек — крестоносец и борец за права простых людей, — восхищенно проговорила она.

— А еще он обожает сражаться, — рассмеялся Николас, по-приятельски стукнув старого товарища в плечо. На такую фамильярность легко было обидеться, но тот лишь рассмеялся в ответ.

— А сам-то ты здесь что делаешь, Николас, если больше не солдат? Были времена, когда ты и сам был не прочь подраться.

— Я полностью изменился. Никаких сражений. Я приехал в ущелье Аббая охотиться на дик-дика.

— Дик-дик? — Мек Ниммур недоверчиво покосился на него, а потом разразился смехом. — Не верю. Только не ты. Не дик-дик. Ты что-то замыслил.

— И все же это правда.

— Ты лжешь, Николас. Но обмануть меня не удастся. Я слишком хорошо тебя знаю. Ты что-то замыслил. И расскажешь, когда потребуется моя помощь.

— А ты не откажешь?

— Нет, разумеется. Ты же дважды спас мне жизнь.

— Единожды.

— И одного раза более чем достаточно.

Пока они говорили, солнце ползло по небу.

— Сегодня вы мои гости, — официально объявил Мек Ниммур. — Утром я провожу вас обратно к монастырю Святого Фрументия. Мне тоже туда. Мы с моими людьми отправляемся в монастырь праздновать Тимкат. Аббат, Джали Хора, наш друг и союзник.