Бальзам Авиценны - Василий Веденеев

– Пророк велел помогать попавшим в беду. – Караван-баши показал в улыбке крепкие белые зубы. – Но у меня нет лишних коней и оружия. Здесь пески!

– Я готов купить. – Федор Андреевич разжал ладонь: в солнечных лучах ярко сверкнули драгоценные камни. Нафтулла заинтересованно вытянул шею, чтобы лучше видеть.

Жесткие пальцы караван-баши ухватили с ладони Кутергина один из камушков. Осмотрев его со всех сторон, азиат равнодушно бросил:

– Я дам тебе коней и бурдюки с водой. Скажу, где колодцы и где ты найдешь Дениса-бала. Но оружия нет.

– Без него мы не пройдем!

– Э-э, – небрежно отмахнулся караван-баши. Запустив руку в лежавший рядом хурджин, он порылся в нем и подал русскому скомканную темную тряпку – На! Повесьте на палку, и никто вас не тронет: ни хивинцы, ни текинцы, ни киргизцы.

Федор Андреевич отдал азиату камушки и взял тряпку. Развернув ее, он увидел, что это большой черный платок с непонятными зелеными разводами. И такой кусок линялой материи оградит русских от всех напастей?

К удивлению капитана, Нафтулла восхищенно закатил глаза, униженно поклонился тряпке, а потом караван-баши и почтительно начал благодарить его за милость к урусам, попавшим в беду. Что это, хорошо разыгранный спектакль? Но один из подручных азиата уже вел в поводу пять отличных коней под седлами. Тонконогих, поджарых, с маленькими сухими головами на гордо выгнутых шеях.

– Там, – караван-баши показал на северо-запад, – вы встретите своих. Через три дня пути. Держитесь на закат и увидите колодец. Запаситесь водой: больше колодцев не будет. Иди, урус-тюра, пусть тебе сопутствует удача!

Федор Андреевич поблагодарил чернобородого караванщика и отошел. За ним, как привязанный, потащился Нафтулла, льстиво улыбаясь и заискивающе заглядывая в глаза.

– Откуда он знает, где Денисов? – спросил у него Кутергин.

– Знает, знает, – заверил купец. – Не бойся. Иди три дня!

Для пущей убедительности он показал три грязных пальца и засмеялся, но вдруг резко оборвал смех, цепко прихватил Федора Андреевича за руку и, воровато оглянувшись, шепнул:

– Дай мне один такой же камень и я скажу тебе, где слепой шейх и его сын!

Капитан онемел от изумления: откуда Нафтулла может знать это? Наверное, пройдоха просто хочет поживиться и плетет невесть чего, надеясь выцыганить подачку.

– Откуда тебе знать?

– О! – Нафтулла выпучил глаза. – Новости о них принес караван. Заплатишь мне?

– Говори, – кивнул Кутергин. Интересно, что придумал торгаш?

– Ты обешал, – напомнил купец и жарко зашептал: – Сначала их взяли в плен одни люди, но ты побил их. Потом пришли другие и везут слепого через перевал, где пуштуны.

Мысли Федора Андреевича заметались: лжет Нафтулла или нет? Зачем шейха и его сына потащили через горы в Афганистан? Кто их туда везет? Где подаренные Мансур-Халимом книга и шкатулка, где, наконец, бумаги самого капитана? Хорошо бы поскорее найти Денисова и пуститься вместе с ним в погоню за проклятым Желтым человеком – уж кто-кто, а казаки не дадут ему спуску!

В конце концов Кутергин, как русский офицер, просто обязан довести дело до конца и получить обратно карту шейха, книгу и собственные бумаги. На него напали, взяли в плен, бросили в пустыне умирать от жажды – стало быть, враги не считают капитана русского Генерального штаба серьезным противником и думают, что с ним можно поступать как заблагорассудится? Ну нет, господа азиаты, вы глубоко заблуждаетесь!

– Ты ждал этот караван? – Русский пытливо поглядел в глаза Нафтуллы. – И уходишь вместе с ним?

– Да, – подтвердил тот. – Если хочешь, я могу помочь тебе увидеть слепого.

– Лжешь, – презрительно засмеялся Кутергин: купец уже слишком далеко зашел и явно перегнул палку.

– Зачем? – Нафтулла нисколько не обиделся. – Дай два камня, и я приведу тебя к нему. Клянусь!

Такого поворота Федор Андреевич не ожидал. К его удивлению, азиат с готовностью поднял ладони к лицу и, глядя в них, как в раскрытую книгу, нараспев произнес клятву из Корана, нарушить которую для любого мусульманина тяжкий грех.

– Клянусь горою, клянусь писанием, начертанным на развернутом свитке, клянусь населенным домом, клянусь высоким небесным сводом, клянусь взволнованным морем: действительно, казнь от Господа твоего поразит и никто ее не предотвратит. Амен!

– Хорошо, ты получишь один камень, – подумав согласился офицер, – а насчет второго посмотрим.

Нафтулла пожал плечами и молча отошел к своим лошадям, а Федор Андреевич поспешил к казакам и солдатам. Бессмертный уже осмотрел полученных от караван-баши коней и, сдвинув на затылок лохматую папаху, недоуменно крутил головой, удивляясь небывалой щедрости басурман. Кутергин отдал ему черный платок и объяснил, где искать Денисова.

– Ага, – раскинув на руках черно-зеленое знамя, протянул Кузьма. – Слыхал я про такие штуки. Не то басма, не то бадьма называются. Они у азиатов навроде охранной грамоты.

– Нешто тряпка всех распугает? – недоверчиво скривился Прокофий Рогожин.

– А у нас другого путя все одно нет, – отрезал Самсонов. – Кони добрые, добежим, если Бог даст.

Федор Андреевич отозвал в сторонку Бессмертного и рассказал ему о разговоре с Нафтуллой, предложив поскорее отправиться на поиски Денисова, а потом, вместе с ним, пуститься в погоню за разбойниками Желтого человека, уходившими через перевалы в Афганистан. Урядник отнесся к затее офицера скептически:

– Не пойдет Денисов, да и казаки не пойдут. Куда нам? Чуть не тыщу верст махать по чужим-то землям! И чего вам, вашбродь, дался этот слепой старик?

– Карта и книга мне нужны, – объяснил Кутергин. – Ты понимаешь, что значит получить карту почти всей Азии?

И, вдруг решившись, он неожиданно для самого себя выпалил:

– Один пойду! Сговорюсь с караван-баши и пойду! Но карту и книгу добуду!

– Никак голову напекло, вашбродь?! – встревожился Кузьма. – Охолоните малость!

Не слушая его, Федор Андреевич нашел тонкую щепку, заострил ее, развел в пиале немного золы от костра и капнул в нее сока граната, которым угостили русских караванщики. Развернув сверток с камнями, он отложил два для Нафтуллы и, немного подумав, взял еще пяток для себя. На лоскуте шелка он написал щепкой, макая ее в изготовленные чернила, письмо для Матвея Ивановича, одновременно считая его и своим завещанием.

Коротко сообщив о намерении вернуть подарок шейха, Кутергин распорядился продать камни, а вырученные деньги поделить на две половины: первую положить в банк на его имя, а вторую раздать казакам и солдатам, принимавшим участие в экспедиции, не забыв и семьи погибших. Выполнить поручение он просил самого Денисова и унтера Епифанова с помощью коменданта Тученкова.

Камни и лоскут шелка с письмом капитан вручил Бессмертному в присутствии Акима и объяснил им, что он хочет сделать. Урядник и унтер потрясенно молчали. Потом Аким вдруг медленно опустился на колени.