Хищные птицы - Уилбур Смит

Весь остаток этого утра команда «Чайки» держалась так, как держалась бы любая другая команда, готовясь к выходу в море. И хотя Дэниел и его артиллеристы, затаившись у спрятанных в песчаной яме у края леса заряженных пушек с фитилями наготове, глаз не спускали с «Чайки», они пока что не замечали ничего подозрительного.

Незадолго до полудня лорд Камбр сам отправился на берег и нашел сэра Фрэнсиса, стоявшего у костра, на котором в большом котле бурлила смола: все готовились конопатить и смолить корпус «Решительного», как только корабль очутится на суше.

– Что ж, пора и прощаться!

Камбр обнял сэра Фрэнсиса за плечи здоровенной рукой.

– Ричард был прав. Никакой добычи не будет, если сидеть тут на пляже и чесать задницы.

– Значит, ты готов отплыть?

Сэр Фрэнсис произнес это ровным тоном, не выдавая своего изумления.

– Да, завтра с утренним приливом я отправлюсь дальше. Но как же мне не хочется покидать тебя, Фрэнки! Может, выпьем на прощанье на борту «Чайки», прямо сейчас? Я охотно поговорю с тобой о моей доле денег, добытых на «Стандвастигхейде».

– Милорд, твоя доля – ничто! И на том конец обсуждению, а я желаю тебе попутного ветра.

Камбр громогласно расхохотался:

– Мне всегда нравилось твое чувство юмора, Фрэнки! Понимаю, ты просто хочешь избавить меня от труда тащить тяжелый груз специй в Ферт-оф-Форт. – Он повернулся и махнул кучерявой бородой в сторону бочек со специями, сложенных под деревьями на краю леса. – Так что я позволю тебе сделать это за меня. А пока, уверен, ты честно сохранишь мою долю и отдашь ее мне при следующей встрече – ну и, конечно, процент.

– Вы просто чудо, милорд!

Сэр Фрэнсис снял шляпу и поклонился, задев плюмажем песок.

Камбр ответил на поклон, после чего, продолжая хохотать, ушел к баркасу и сам на веслах вернулся к «Чайке».

В течение утра голландцев-заложников перевели на берег и поселили в их новом жилище, построенном Хэлом и его командой. Жилье для них поставили подальше от лагуны и отделили от лагеря, в котором разместился экипаж «Решительного».

Теперь корабль был опустошен и готов к тому, чтобы вытащить его на сушу. И когда прилив поднялся достаточно высоко, матросы под командой Неда Тайлера и Хэла повели его к берегу. Они закрепили на самых высоких деревьях надежные блоки. Толстые канаты были привязаны к носу и корме «Решительного», и по пятьдесят человек с каждой стороны налегли на них, ставя галеон параллельно берегу.

Когда днище корабля коснулось белого песка, канаты закрепили. И во время отлива перевернули с помощью специальных приспособлений, захватив грот-мачту и бизань-мачту, пока что не снятые.

Галеон круто накренился, и вот уже его мачты коснулись верхушек деревьев. Вся правая сторона его корпуса открылась до самого киля, и сэр Фрэнсис с Хэлом пошли осматривать ее. И с радостью обнаружили, что признаков заражения червями совсем немного.

Нужно было заменить несколько секций обшивки, и дело сразу же закипело. С наступлением темноты зажгли факелы, потому что работу необходимо было закончить до того, как ее остановит прилив. Когда это случилось, сэр Фрэнсис отправился ужинать в свое новое жилище, а Хэл с матросами занялись закреплением корабля на ночь. Потом факелы погасили, и Нед увел людей на запоздалый ужин.

Хэлу совсем не хотелось есть. Его аппетиты лежали совсем в другой стороне, но он понимал, что вряд ли ему удастся скоро их удовлетворить.

Оставшись на берегу один, Хэл через узкую полоску воды внимательно всмотрелся в «Чайку». Казалось, там все уже затихло на ночь. Лодки покачивались вдоль его борта… но их совсем нетрудно было поднять наверх и задраить люки перед выходом в море.

Отвернувшись, Хэл пошел к деревьям. Он прошелся вдоль орудий, тихо разговаривая с теми, кто стоял на вахте у пушек. И снова проверил расположение каждой из них, убеждаясь, что они действительно нацелены на темный корпус «Чайки», стоявшей в блеске отражений звезд на поверхности тихой темной лагуны.

Он немного посидел рядом с Большим Дэниелом, спустив ноги в орудийную яму.

– Не беспокойся, мистер Генри! – Даже Дэниел теперь обращался к Хэлу по-новому, куда более уважительно, что выглядело вполне естественно. – Мы с него глаз не спускаем, с этого рыжебородого ублюдка. Так что можешь спокойно пойти поужинать.

– Когда ты в последний раз спал, Дэниел? – спросил Хэл.

– Обо мне не беспокойся. Вахта уже скоро сменится. Я передам пост Тимоти.

Перед своей хижиной Хэл увидел Эболи, тихо сидевшего в тени напротив костра. Тот ожидал воспитанника с миской жареной утятины, ломтями хлеба и кружкой легкого пива.

– Я не голоден, Эболи, – запротестовал Хэл.

– Ешь!

Эболи сунул миску ему в руки:

– Тебе понадобятся все силы для того дела, что ждет тебя ночью.

Хэл взял миску, при этом пытаясь рассмотреть выражение лица Эболи и понять, что кроется за его предостережением. Свет костра танцевал на темных загадочных чертах, напоминавших какого-нибудь языческого идола, обрисовывая татуировки на щеках Эболи… но его глаза ничего не выдавали.

Хэл кинжалом разрезал утку пополам и предложил часть Эболи.

– А что за дело ждет меня ночью? – осторожно спросил он.

Эболи оторвал кусок утиной грудки и впился в нее зубами.

– Ты должен быть осторожен, чтобы не оцарапать нежные части своего тела о терновые колючки, когда будешь пролезать сквозь дыру в заборе ради своего долга.

Хэл перестал жевать, утка потеряла для него всякий вкус. Похоже, Эболи обнаружил узкую щель в колючей изгороди позади домика Катинки – ту самую, которую тайком оставил там Хэл.

– И давно ты знаешь? – спросил он с набитым ртом.

– А что, я не должен был знать? – ответил вопросом Эболи. – У тебя глаза становятся как полная луна, когда ты смотришь в определенном направлении, и я слышал, как ты ревешь среди ночи, словно раненый буйвол.

Хэл застыл в ошеломлении. Он ведь старался быть таким осторожным, таким хитрым…

– Как ты думаешь, отцу известно? – с трепетом спросил он.

– Ты ведь до сих пор жив, – напомнил ему Эболи. – Если бы он знал, было бы по-другому.

– Но ты никому не скажешь? – прошептал Хэл. – Особенно ему?

– Особенно ему, – согласился Эболи. – Но ты будь поосторожнее, не выкопай себе могилу тем копьем, что болтается между твоими ногами.

– Я люблю ее, Эболи! – шепотом сообщил Хэл. – Я спать не могу, все думаю о ней.

– Я слыхал, что ты не спишь. И думал, что можешь весь корабль разбудить своей бессонницей.

– Не надо надо мной насмехаться, Эболи. Я умереть готов ради нее!

– Тогда я должен спасти твою жизнь и отвести тебя к ней.