Мятежный лорд - Виктория Балашова

– С удовольствием, – откликнулся тот, надеясь, что очередной приступ лихорадки был случайностью.

– Пришло известие из Корфу, сэр, – капитан протянул листок бумаги Байрону. – Господина Блэкьера там не застали. Он уже отбыл в Анкону.

– Что ж, будем ждать писем от Марко Боцариса, – Джордж направился к себе в каюту. – Сегодня я поужинаю один, – и на секунду Трелони вновь охватило беспокойство…

* * *

Миновала середина августа. После возвращения Байрона из Итаки он получил известие о своем назначении лондонским комитетом представителем при греческом правительстве.

– Первое настоящее дело, первое стоящее поручение! – провозгласил Джордж, получив письмо. – Из Англии должен прийти корабль с грузом, который мне предстоит распределить здесь, согласно собственному разумению.

– Когда прибудет корабль? – спросил Трелони. Его тоже не устраивало бездействие. Он рвался в бой, но Байрон не торопился переезжать на материк.

– Судя по письму, он еще не вышел из Англии. Пока я намереваюсь собрать отряд сулиотов, над которым приму командование. Лидер сулиотов – Боцарис, героически сражающийся против турков. Собрав отряд, мы сможем сразу по получении от него письма выступить с подготовленными к бою людьми.

Долго уговаривать сулиотов не пришлось: быстро набралось сорок человек храбрых горцев, имевших долгий опыт борьбы с турками. На их стороне было умение воевать в горах, против – постоянные дрязги и ссоры, а также хитрость и жадность. В течение буквально нескольких дней они попытались вытянуть из Байрона побольше денег, хотя он и так выплатил им жалованье за месяц вперед.

Полковник Напье, ежедневно присылавший Джорджу приглашения на обеды, во время очередной встречи узнал о новом отряде.

– Смотрите, Байрон, сулиоты являются отчаянными воинами, но хитры и безжалостны. Они не знают слов «честь» и «достоинство», а потому на равных борются с турками. Их предки, по сути, скорее сродни именно османам, а не грекам.

Гости на сей раз собрались в доме командующего гарнизоном полковника Даффи. Англичане на острове жили лучше, чем местное население, но сравнения с итальянскими палаццо эти дома не выдерживали. Впрочем, Байрон не искал тут роскоши и безропотно довольствовался неспешными беседами в компании гостеприимных англичан, соскучившихся по новым лицам. Известный поэт, взявшийся помогать грекам, привнес в их жизнь искомое разнообразие, но не удивил. Филэллинов они повидали достаточно – энтузиастов из Германии, Франции, России, Англии, страстно желавших помочь несчастным грекам, которые сами толком не понимали, что кроме денег просить у сумасшедших иностранцев…

– О, да! – Байрон живо откликнулся на реплику Напье. – Я им дал жалованья на доллар больше, чем им бы платило при наилучшем раскладе греческое правительство. Они требуют еще денег плюс оплату вперед. Они пришли ко мне разутые, раздетые, голодные и благодарные за предложение послужить во славу Греции. Я им выплатил жалованье за месяц вперед, а по прошествии всего нескольких дней они просят добавить денег.

– Распустите их к дьяволу, дорогой Байрон! – встрял полковник Даффи. – Какого черта они вам сдались?! Не тратьте время и деньги попусту, – полноватый, низкорослый полковник крутанул усы на загорелом лице и быстро осушил стакан с джином. – Я полностью согласен с Напье. Этим горным племенем пусть управляет Боцарис, а вам с ними не совладать.

Разговор каждый раз касался распрей, раздирающих греков и мешающих им объединиться в войне против турков. Жители Ионийских островов, включая представителей Англии, казалось бы, не испытывали тех тягот, которые выпали на долю материка. Но над ними постоянно висела угроза быть втянутыми в конфликт, и оттого тема освобождения Греции просто витала в воздухе.

– Фактически, Байрон, греки расколоты на две основные партии, – продолжил полковник, – однако следует помнить, что существует куча и более мелких группировок, взять хоть тех же сулиотов. Маврокордато, избранный первым президентом Греции, смещен. Он был для Англии лучшим вариантом. Колокотрони, напротив, выступает против англо-французских сторонников. Греческий флот стоит в портах, но, мне кажется, сейчас он не в силах противостоять туркам.

Байрон, вернувшись на корабль, продолжал размышлять о положении, в котором оказался. Ему хотелось ехать на материк, но к каким силам примкнуть, было непонятно.

– С одной стороны, дорогой Трелони, – делился он с Эдвардом во время возобновившихся вечерних прогулок верхом, – мы должны отстаивать интересы Англии. Тем более теперь, когда я официально представляю лондонский греческий комитет. С другой стороны, непонятно, кто из лидеров-греков возглавляет страну на самом деле и кто какой придерживается политики. Жаль, письма сюда приходят нерегулярно. Мне пишут в Геную, на Закинф, а оттуда послания кое-как достигают Кефалонии. Если же мне все-таки, наконец, вздумает ответить Боцарис, то передача ответа не просто трудна, но и опасна.

– Что вы надумали делать с отрядом сулиотов? – спросил Трелони. В отряде продолжалась смута, и прямо перед выездом они прислали очередного посланника с просьбой выплатить денег.

– Я выдам им жалованье за второй месяц и оплачу дорогу до Акарнании. Блокада снята, и им будет проще добраться до родных мест. Иного выбора у меня нет. Их лживая натура не успокоится. Совет полковника логичен.

На следующее утро Байрон созвал отряд. Рядом с Джорджем встал верный Тито, готовый, если понадобится, сразиться с любым, кто посмеет выступить против его хозяина. Сулиоты, походившие внешне на албанцев, в длинных кафтанах, юбках, перехваченных широченными поясами, за которыми скрывались кинжалы и пистолеты, смотрели из-под густых черных бровей настороженно и угрюмо. На ногах красовались штаны, заправленные в гетры, и мягкие кожаные туфли, позволявшие сулиотам бесшумно ходить по земле и ловко карабкаться по горам…

– Я терпеливо выслушивал ваши просьбы, – начал Байрон, – и пришел к следующему мнению. Я вам выплачу деньги еще за один месяц и оплачу расходы, связанные с вашим возвращением домой. Сейчас дорога в Акарнанию свободна, и вы сможете воссоединиться с семьями или присоединиться к отрядам господина Боцариса.

Возражений не последовало. Сулиоты, видимо, сочли подобное решение наилучшим для них и воспользовались милостью Байрона безропотно. А двадцать второго августа пришло наконец письмо от Марко Боцариса из Месолонгиона.

– Он ждет нас и готов выехать навстречу в ближайшее время, – Байрон радовался первому известию, касавшемуся его непосредственной миссии в Греции. – Боцарис находится сейчас в Месолонгионе вместе с сотней своих сторонников. К сожалению, против него выступает около десяти тысяч турок. Следует начать сборы. Раз нас там ждут, прибыв к Боцарису, мы начнем делать то, ради чего сюда прибыли.

– Это точно! – тут же откликнулся Трелони. – Ожидание затянулось.

На корабле затишье сменилось суетой. Капитан согласился доставить Байрона к Месолонгиону, понимая, что вечно стоять в порту Кефалонии невозможно, а значит, любое продвижение вперед приблизит его к возвращению обратно в Италию. Сборы осложнялись только одним: узнав о щедром английском благодетеле, толпы беженцев стали осаждать «Геркулес», пытаясь получить от него помощь.