Вельяминовы. Время бури. Книга первая - Нелли Шульман

– Добровольцы, в Интербригадах, – фон Рабе, покуривая, слушал мистера Кроу, – люди ненадежные. Сталин не доверяет иностранцам, и правильно делает. Нужен русский, коммунист…, – Максимилиан, тихонько, вздохнул:

– Такое непросто. Ему надо предложить деньги, или поймать на связи с девушкой. Они пуритане, им не прощают подобного поведения. По своей воле никто из этих коммунистических фанатиков к нам не придет…, – Максимилиан вступил в СС студентом, не достигнув двадцати лет, по личному разрешению Гиммлера. Фон Рабе два года, как работал в СД.

Макс пришел в службу безопасности рейха после окончания юридического факультета в университете Гейдельберга. Он, мимолетно, вспомнил о соученике, Виллеме де ла Марке. Виллем был на два курса младше фон Рабе. Когда-то семьи дружили, но с войной добрые отношения закончились. Замок де ла Марков разрушили во время немецкого наступления на Бельгию. Увидев имя Виллема в списке новых студентов, фон Рабе попытался пригласить его на пиво. Не подав руки, юноша отчеканил:

– Я о вас читал, герр фон Рабе, в газете. «Лидер нацистской молодежи в Гейдельберге». Извольте покинуть мою комнату. Я не хочу принимать у себя фашиста, – позже фон Рабе узнал, что молодой барон де ла Марк славится левыми взглядами.

– Бельгия станет частью Великой Германии, – пообещал себе Максимилиан, – как и вся Европа. Господину барону, с его социалистическими симпатиями, придется несладко.

Максимилиан носил звание гауптштурмфюрера. В следующем году к СС присоединялся Отто, их средний брат, закончивший медицинский факультет. Отто занимался программой обязательной стерилизации умственно отсталых и психически больных людей. Мистер Кроу очень заинтересовался опытом Германии в этой сфере.

– Вы все увидите, – пообещал Максимилиан, – меня, к сожалению, не будет в городе, – он развел руками, – дела. Вас встретит наш младший брат, Генрих, на аэродроме Темпельхоф. Он работает в министерстве экономики, считает народные деньги…, – фон Рабе улыбнулся. Генрих, по возрасту, еще не мог вступить в СС, но, конечно, был членом партии, как и отец, Теодор фон Рабе.

По инициативе графа предприятия фон Рабе национализировали. Отец получил золотой значок почетного члена НСДАП. Гитлер и руководство рейха обедали в берлинском особняке фон Рабе. Младшая сестра, двенадцатилетняя Эмма, была активисткой в младшем отделении Союза Немецких Девушек. Она не знала матери. Графиня умерла, когда девочке исполнился всего год. Эмму баловали и старшие братья, и отец. Максимилиану еще надо было расспросить мистера Кроу о лондонских магазинах. Фон Рабе хотел послать подарки младшей сестре:

– Если в Испании дело затянется, – Максимилиан записывал адреса, – то я еще нескоро в Берлин вернусь.

В Англию фон Рабе приехал легально, с визой, остановившись в посольстве, на случай слежки. Макс проверялся по дороге сюда, в Бетнал Грин, но никого не заметил:

– Англичане не знают, чем я занимаюсь, – успокоил он себя, – я навещаю Лондон. Это не запрещено, как не запрещено осматривать Кембридж.

Питер Кроу Максу понравился. Фон Рабе любил деловых, спокойных людей, юноша был именно таким. Они обсудили программу визита главы «К и К» в рейх. Сэр Освальд Мосли, на следующей неделе, женился в Берлине. Фюрер обещал стать свидетелем на свадьбе. Лидеры фашизма в Англии собирались приехать в немецкую столицу. Кроме торжества, главу «К и К» ждали деловые встречи с немецкими фирмами. Питера, юноша просил называть его по имени, интересовали сталелитейные и химические производства.

– Мой отец все организует, – пообещал Макс, – он, хоть и отдал заводы фон Рабе немецким трудящимся, однако у него осталось много друзей среди промышленников.

Питер пожал руку гостю: «Большое вам спасибо, граф фон Рабе. Жаль, что мы не увидимся, в Берлине…»

– Просто Макс, – попросил фон Рабе, – какие церемонии. Мы с вами члены одной партии, Питер, – юноша зарделся:

– Я не могу быть членом НСДАП, я иностранец. Это огромная честь…, – Макс потрепал его по плечу:

– Когда вы переведете производство в Германию, мистер Кроу, вы сможете принять гражданство…, – герр Кроу коротко кивнул: «Дело не одного дня, Макс. На меня работает пятьдесят тысяч человек, но я обещаю, рано или поздно мои заводы окажутся в рейхе».

Завершив планировать марш фашистов в Уайтчепеле, Питер посмотрел на золотые, наручные часы:

– Меня ждет самолет. Я в Ньюкасл отправляюсь, на заводы. Надо навестить производство, перед отпуском…, – он, тонко улыбнулся:

– Я за рулем, герр фон Рабе. Подбросить вас, куда-нибудь? – предложил Питер. Фон Рабе приехал сюда на такси. Он, искренне, ответил: «Большое спасибо!»

Автомобилем мистера Кроу, оказался роскошный роллс-ройс. По пути на вокзал Кингс-Кросс они болтали об Олимпиаде. Мистер Кроу пропустил состязания, потому что вступал в права наследования. Макс уверил его, что постройки, возведенные к состязаниям, служат народу Германии, и мистер Кроу сможет их посетить. Они распрощались у вокзала. Вечер был тихим, светлым, у входа продавали цветы. Провожая Макса на платформу, герр Кроу купил букет белых роз.

– На свидание идет, наверное, – смешливо подумал фон Рабе, устраиваясь в купе, разворачивая газету, – перед отлетом.

Однако мистер Кроу на свидание не собирался. Вернувшись в машину, Питер положил букет на соседнее сиденье, и завел роллс-ройс. В семь вечера, его ждали на аэродроме Хендона, где стоял самолет «К и К».

Джованни вручил девушкам, в дорогу, пакет с булочками. Он попросил Тони, по возможности, не превышать скорость. Джованни водил, до войны, но после ранения, пользовался только такси, и автобусами. Вернувшись в кабинет, он привел в порядок рабочий стол. Скоро за ним заезжала Юджиния. Обычно, после вечернего заседания в парламенте, леди Кроу отвозила Джованни домой. Загородный дом ди Амальфи продали. Отец Джованни купил городской особняк, на Брук-стрит, за углом Ганновер-сквер. Юджиния сохранила усадьбу Кроу, в Мейденхеде. Питер вырос в деревне, с детьми сэра Николаса Кроу, с Лаурой, дочерью Джованни, с Джоном и Тони Холланд.

Налив остывшего, китайского чая, Джованни закурил папиросу. Он сидел в большом, прошлого века кресле, глядя на семейные фотографии, украшавшие стену, на снимки родителей, умерших до войны. Франческо ди Амальфи служил посланником в Риме. Отец женился на девушке из старой, аристократической семьи Маттеи. Сам Джованни обвенчался рано, студентом, тоже в Италии. Его жена была из рода графов Дориа.

– Лаура родилась, за год до войны, – он стряхнул пепел, – Юджиния тогда замужем была. Бабушка Марта успела увидеть, как внучка ее к алтарю идет. Она к той поре Люси похоронила, Джон и Джоанна у нее на руках остались…, – отец нынешнего герцога погиб на бурской войне. Герцогиня Люси умерла, когда Джон и Джоанна были подростками. Джованни помнил похороны, на кладбище в Банбери. Люси работала с Мари и Пьером Кюри, изучая новые, радиоактивные материалы. Она умирала долго, постепенно слабея, но, все равно, ездила в кембриджскую лабораторию.