Костры Фламандии - Богдан Сушинский

– Его уже несколько раз пытались арестовывать, – наконец произнес Гурницкий. – По приказу, смею предположить, коронного гетмана графа Потоцкого.

Король вопросительно уставился на ротмистра, глаза его пылали гневом.

– Почему коронный гетман отдал этот приказ? Только честно.

– Потому что полковника Хмельницкого подозревают в измене. И, если учесть, что генеральный писарь не принадлежит к кругу той шляхты, которую коронный гетман не рискует подвергать аресту, рано или поздно этого казака подарят варшавскому палачу.

«Если учесть, что у Хмельницкого нет высокопоставленных заступников, – уточнил мысль король. – А что, теперь любой ротмистр позволяет себе загонять иглы под ногти не только князю, высокородному магнату, но и самому королю? Нынче, видите ли, так принято».

Владислав устало опустился на трон. По привычке оглядел портреты великих предшественников. Скользнул взглядом по бесстрастно застывшим статуям рыцарей.

– Значит, командовать казаками выпало все же Ивану Сирко. Его-то, надеюсь, коронный гетман в измене не подозревает?

– Вместе с казаками во Францию отбыл человек, который сможет развеять многие наши сомнения и подозрения.

– Вы повторяете слова Вуйцеховского, ротмистр, – насмешливо уличил его король. – Только он мог сказать так, как только что сказали вы.

– Естественно, Вуйцеховского. Причем услыхал их недавно, всего несколько минут назад, когда наш тайный советник просил помочь ему попасть к вам на прием.

– Ага, вот оно что! По крайней мере, вы не интриган, что уже облегчает мне душу.

– Искренен, как перед Богом, – поспешно подтвердил Гурницкий. – Так что мне сказать Вуйцеховскому?

– Вам прекрасно известно, кого, каких людей я принимаю в этом зале.

– Конечно. Пана тайного советника вы примете в своем кабинете, – склонил голову ротмистр.

– Как только перейду туда, – процедил король, давая понять, что никакого желания встречаться сейчас с тайным советником у него не возникает. Хотя прекрасно понимал: Вуйцеховский входит в число тех немногих людей в королевстве, отказываться от встреч с которыми опасно даже ему, королю.

«Неужели и этот ротмистр подослан ко мне Вуйцеховским? – почти с горечью подумал Владислав IV. – Но каким образом? Я ведь сам избрал его. Сам приметил, сам повелел. Разве что Вуйцеховский, этот ирод, способен предугадать даже то, на ком остановится мой взгляд? В Каменец отослать этого Гурницкого, что ли? Или еще дальше? Но ведь офицер, которого я выберу взамен, тоже окажется агентом тайного советника Вуйцеховского, – охладил себя король. – Да к тому же прирожденным интриганом».

33

Северный ветер прорывался из глубин моря и гнал к берегу стаю тяжелых, сине-пепельных облаков, напоминающих разбросанный штормом караван айсбергов. Они виднелись прямо по курсу тяжелогруженных кораблей, и, казалось, вот-вот смешаются, словно потерявшие линейный строй враждующие эскадры, командующие которых решили завершить сражение беспощадными таранными дуэлями.

– На траверзе Дюнкерк, господин капитан-командор! – послышался голос марсового матроса.

– Значит, мы все еще на киле, – пошевелил массивными челюстями-жерновами капитан. Во время всего рейса он и в самом деле вел себя так, словно был поражен, что его суда все еще держатся на плаву; что они каким-то чудом все еще держатся…

– В нескольких милях отсюда – канал, ведущий в гавань! – поражал своей осведомленностью марсовый.

– Потому и говорю, что мы все еще на киле.

За весь путь от Гданьска полковник Сирко так ни разу и не услышал из его уст бранного слова. Командор был предельно корректен со всеми, включая самого нерасторопного пьяницу-матроса, которого он все с той же холодной вежливостью пригрозил списать на берег сразу же, как только пришвартуются в порту Кале.

Полковник поднес к глазам подзорную трубу, прошелся ее моноклем по всему горизонту, однако ничего, кроме огнисто-серой полосы заката, на нем так и не увидел.

– Вряд ли мы сумеем разглядеть его сейчас, – предупредил командор. – Потерпите с милю. Я приказал держаться подальше от берега.

– Опасаетесь подводных скал?

– В этих водах рыскают испанские сторожевики. Хотелось бы обойтись без встречи с ними.

Сирко поежился. Даже после сырой неуютной каюты этот продуваемый холодными ветрами капитанский мостик показался ему погибельным.

– Норд уже явно стихает, полковник, – уловил его терзания капитан-командор, мельком осматривая прибрежное поднебесье. Дюнкерк его не интересовал, он хотел поскорее проскочить самый опасный участок пути. – Под утро к порту Кале придется подходить при полном штиле.

Сирко едва заметно улыбнулся. Ни один из прогнозов, которыми капитан-командор осчастливливал их с тех пор, как они вышли из польского порта, пока что не подтвердился. Но командор не замечал этого. Он обо всем говорил одинаково уверенно, тоном человека с непререкаемым авторитетом. Единственное, что его хоть как-то оправдывало сейчас, что у берегов Польши ему приходилось бывать крайне редко. Если верить шкиперу судна, норвежцу, не более пяти раз за всю свою сорокалетнюю морскую службу. Хотя родители его – выходцы из Польши. Что поделаешь, если этому моряку чаще выпадало ходить к берегам далеких заморских колоний, которых на Балтике не было.

– Рулевой, курс норд-вест! – скомандовал тем временем капитан-командор. – Подальше от берегов, – объяснил он Сирко. – Ночью рыскать так далеко от своего форта испанцы не станут. Нутром чую: эти каталонские крысы шляются сейчас где-то неподалеку.

– Кажется, я вижу башню Дюнкерка, – проговорил Сирко.

– Нет, полковник. Это всего лишь башня форта Мардик, прикрывающего вход в канал, по которому можно попасть в порт Дюнкерка… – на польском командор говорил с сильным акцентом, коверкая слова, но все же словарного запаса его было достаточно, чтобы более или менее сносно объясняться с любым поляком. К тому же за время переговоров и подготовки этой экспедиции, Сирко успел выучить несколько десятков фраз по-французски.

– Что, опять уходим подальше от берегов, господа? – появились на мостике д’Артаньян и полковник Гяур. Шедший с ними де Морель почтительно остановился чуть позади. – Не зайти в гавань и не поприветствовать испанцев из пушек – все равно, что уйти с порога, не поздоровавшись с хозяином.

– Заодно не мешало бы выяснить, кто там на самом деле хозяин, – добавил де Морель. – Вполне может оказаться, что гостей следует принимать нам. Как-никак, это французская земля.

– Это следовало бы выяснить уже хотя бы потому, что где-то под стенами Дюнкерка изнывают в ожидании нас мушкетеры маршала де Тревиля, – подтвердил д’Артаньян.

– Причем изнывают в окружении гвардейцев кардинала. Господин лейтенант, вы можете себе представить мушкетеров, мающихся в одних окопах с гвардейцами?

– Куда привычнее видеть их мающимися у Монмартского рва, излюбленного места парижских дуэлянтов, – объяснил д’Артаньян исключительно для Сирко.