Харка, сын вождя - Лизелотта Вельскопф-Генрих

Харка созвал Молодых Собак, и они начали игру в мяч, выбрав вигвам, в который нужно было его загнать. Мальчики пришли со своими клюшками, вырезанными из ясеня. Они распределились на две команды, и площадь, на которой еще час назад воины исполняли Танец Медведя, огласилась веселыми детскими криками. Особенно бурным было веселье, когда младший сын Старой Антилопы с невероятной быстротой бросался к мячу и ловко уводил его из-под носа у старших товарищей.

После игры в мяч Молодые Собаки, посовещавшись, решили показать бледнолицему гостю, не пожелавшему отправиться на охоту, свое умение стрелять из лука. Красные Перья, заметив их приготовления, подошли и вежливо выразили свое желание принять участие в состязании. Молодые Собаки охотно согласились. Харка попросил художника нарисовать большого серого медведя.

Тот с удовольствием выполнил его просьбу, пожертвовав на это большой кусок холста. Он быстрыми мазками изобразил серого медведя, стоящего на задних лапах в полроста. Когда картину установили на просторном лугу в стороне от вигвамов, крики мгновенно смолкли. Мальчики уставились на нее как завороженные. Воины тоже смущенно молчали.

— Дух медведя! — шептали они друг другу. — Это дух медведя!

Харка тоже растерялся.

— В чем дело? — спросил Желтая Борода через переводчика. — Я плохо нарисовал его?

— Слишком хорошо, — передал ему Чужая Раковина ответ воинов. — Они боятся колдовства.

— Тогда я сам развею это колдовство, — решительно заявил Далеко Летающая Птица. — Пусть дакота убедятся, что картины бояться не следует!

Он сходил в вигвам вождя, принес свое ружье и встал в ста метрах от картины. Харка не замедлил встать рядом с ним и с интересом смотрел, как он заряжает мацавакен и прицеливается. Когда раздался выстрел, он успел заметить отдачу, которая не нанесла стрелку никакого вреда.

Пуля пробила медведю плечо. В холсте было отчетливо видно отверстие. Харка едва заметно скривил губы.

— Неудачный выстрел? — спросил Желтая Борода.

— Да, — честно признался Харка. — Ты не убил медведя, а только разозлил его. Разве это трудно — попадать из мацавакена точно в цель?

— Ты мне нравишься, парень! — рассмеялся Желтая Борода. — Нет, дело не в ружье, а в моей неуверенной руке. Ну а теперь покажите, как умеют целиться юные дакота!

Лучники осмелели. Первыми начали стрельбу Красные Перья. Они отошли от мишени на сто пятьдесят метров и уверенно послали свои стрелы в цель. В «медведе» застряла не одна стрела. Неплохо выстрелил и Шонка. Далеко Летающая Птица пришел в восторг от их меткости.

Настал черед Молодых Собак. Они стреляли с расстояния восьмидесяти метров. И каково же было удивление художника, когда лучшим стрелком оказался щуплый мальчик, которого он видел в вигваме вождя рядом с Харкой: его стрела попала «гризли» прямо в сердце. Наградой Харпстенне стало общее ликование.

Последним должен был стрелять Харка. Но в руках у него не было ни стрелы, ни лука.

— Этого медведя убил Харпстенна, — сказал он. — Будем считать, что на картине появился новый медведь. Я хочу убить его копьем!

И он поднял с травы охотничье копье отца, которое незаметно принес. Прицелившись, он метнул свое копье, и все проводили его жадными взглядами.

Легкое охотничье копье с острым, как нож, кремневым наконечником угодило «медведю» точно между глаз и, пробив холст, пролетело еще несколько метров и упало на землю. Вновь грянул хор ликующих воплей.

Харка сходил за своим орудием.

Картина пришла в полную негодность. Вся изрешеченная, она представляла собой жалкое зрелище, и Черная Кожа с Чужой Раковиной унесли ее прочь.

Стрелки еще некоторое время стояли на лугу и обсуждали результаты состязания. Теперь, когда общее возбуждение спало, к Сыновьям Большой Медведицы вновь вернулись тревога и старые сомнения. Художник, который уже понимал отдельные слова дакота, то и дело слышал слово «Вакан», «священный», «колдовство» и ловил озабоченные взгляды.

Вечером брат Маттотаупы Оперенная Стрела пригласил гостей и некоторых воинов в свой вигвам. Не возражал он и против присутствия героев дня — Харки и Харпстенны. Правда, те скромно сидели вместе с девочками в глубине вигвама.

Горел огонь в очаге, аппетитно пахло жареным мясом, и в конце концов хозяева и гости разговорились. Темой беседы, конечно же, были медведи и медвежья охота. Все мысли и рассуждения в стойбище сейчас были связаны именно с этим. Желтая Борода с помощью Чужой Раковины, знавшего английский язык и уже немного говорившего на языке дакота, осторожно расспрашивал индейцев об их верованиях, преданиях и легендах о медведе, и Оперенная Стрела не спеша, с длинными паузами рассказывал о том о сем. Большая Медведица считалась праматерью их рода. Маттотаупа, что означает «Четыре Медведя», одной весной убил четырех медведей, поднятых им из зимней спячки, а во сне, который он увидел после долгого поста в уединении, войдя в возраст мужчины и воина, перед ним предстало множество медведей. Медведи — не такие, как другие звери, сказал хозяин вигвама. Серые медведи наделены человеческой душой, в каждом из них живет воин. Они — Вакан, Великая Тайна.

Это слово парило в полутемном пространстве вигвама вместе с дымом трубок и сигар. Тайна! Где бы ни находились индейские охотники, в любой степной глуши, где жизнь их зависела от тысячи случайностей, была разлита Тайна. Это понятие было знакомо и казалось зловещим даже детям.

Вечером следующего дня Далеко Летающая Птица Желтая Борода был гостем Чужой Раковины, и Харка не преминул навестить своего друга Черную Кожу. По желанию гостя после ужина их обоих позвали к огню. Далеко Летающая Птица стал расспрашивать Харку о Молодых Собаках, об их играх и о представлениях детей о мире, явно радуясь разумным ответам мальчика. Чужая Раковина еще не мог так ловко переводить, как Длинное Копье, но бледнолицый гость и Харка прекрасно понимали друг друга. Харка уже успел привыкнуть к светлым волосам и к бороде гостя. Он думал, что белые люди так и должны были выглядеть, — видимо, так угодно было Великой Тайне.

Удовлетворив свое любопытство, художник предложил мальчикам тоже задавать ему вопросы. А их интересовало многое, например красивое ожерелье на шее Длинного Копья.

— Это ожерелье, дети, я подарил своему другу Длинному Копью, когда он спас мне жизнь. Меня преследовали белые бандиты, и он спас меня от этих грабителей и убийц. Это всё — настоящие драгоценные камни, в том числе два маленьких золотых самородка. Здесь, у вас, я могу смело говорить об этом, потому что знаю, что моего друга никто не ограбит. А когда мы встречаемся с белыми людьми, мы обычно говорим, что ожерелье не имеет никакой ценности, что это просто стекляшки и медные шарики. Так мы стараемся оградить себя от грабителей и воров. Что вы еще хотели узнать?

Харка долго не решался задать следующий вопрос, но Желтая Борода помог ему преодолеть смущение, и он в конце концов спросил, почему Длинное Копье, о котором говорили, что он был вождем, оставил свое племя ради того, чтобы скакать по прериям с Желтой Бородой. Кто же теперь водит воинов шайеннов на охоту, кто защищает вигвамы от врагов и кто руководит собранием воинов у огня Совета Старейшин?