Фридрих Барбаросса - Юлия Андреева

Согласно традиции перед получением императорской короны следовало короноваться железным венцом лангобардов. А следовательно, мы пошли не в Рим, а в горную столицу Лангобардии, Павию, по дороге собирая с городов и селений фодрум — так называется некий, более чем символический, налог, который взимается по случаю императорской коронации.

Из Павии мы уже получали письма и поняли, нас ждут. Покоренная еще со времен Карла Великого земля твердо держала даденное королю франков слово. Поэтому тараны можно было оставить до поры до времени в удобном месте. Кроме того, правитель города советовал нам обзавестись мулами, которые лучше подходят для передвижения по горным дорогам. Впрочем, этих некрасивых лошадей предполагалось использовать исключительно как тягловую силу. О времени и цели нашего прибытия в Павию местному архиепископу сообщили мои герольды, так что, заранее приодевшись перед въездом в древний город, мы по праву ожидали встречающую нас процессию и были поражены, когда таковая показалась на дороге. Крошечные существа с длинными бородами в льняных одеждах с посохами, бурдюком вина, караваем хлеба и цветами ждали нас у двенадцатого придорожного камня.

Сказочные гномы! Разумеется, мне случалось и прежде видеть карликов, плясавших на базарных площадях, но те были рабами, в то время как процессия встречающих нас малышей двигалась совершенно свободно, распевая христианские гимны.

Я спешился, и моему примеру последовали остальные.

— Вам не следует подходить к ним первым, ваше величество, — глаза Отто были неспокойны, да и весь он только что не трясся, то и дело бросая опасливые взгляды в сторону встречающих.

— Неужели я должен убояться этих… убогих? — удивился я.

— Но гномы, это же самые настоящие гномы! Все они язычники и колдуны. Они затягивают людей в подземные штольни, где те трудятся на благо гномьего народа.

— Нормальный человек вряд ли поместится в гномьих штольнях, — удивился Эберхард. — К тому же ты ведь слышишь, они католики. Полагаю, что современные нам лангобарды поражены какой-то странной болезнью, не позволяющим им расти.

— Тем более они могут быть заразными! — Отто преградил мне дорогу. — Очень опасно.

— Такие болезни обычно передаются в постели, — мягко отстраняя моего знаменосца, Эберхард вышел вперед, так что я шагнул навстречу «опасности» вторым.

— Мы приветствуем тебя, о король германцев! — тонко пропищал первый гном, поднимая над головой бурдюк. — Выпей этого волшебного вина, дабы утолить жажду.

— Пусть первым выпьет, — толкнул меня под локоть копьеносец Манфред.

Подошедший к своему предводителю гном подал две деревянные кружки, в которые малыши тут же налили вина. Одну кружку с поклоном подали мне, вторая начала переходить от одного коротышки к другому. Я неуверенно поднес посудину к губам, когда Отто вырвал ее из моих рук, отпив первым.

— Твой человек, должно быть, умирает от жажды, — звонко рассмеялся предводитель гномов и плеснул еще вина в свою опустевшую усилиями гномьей оравы кружку. — Пей, и ты, господин, не следует отнимать вино у собственного короля.

— Отведай же, король германцев, хлеба, выросшего на наших нивах, — второй гном протянул каравай, который, вежливо склонившись, принял у него Эберхард, дабы передать мне. По всей видимости, церемония затягивалась.

— Лучше бы они поляну какую накрыли, — с сожалением прошептал жующий корку Гийом Биандрате.

— Лучше бы сразу в город пригласили, — хором ответствовали ему Отто и Манфред.

— Прими же благословение моего народа! — снова запищал предводитель, и тут я разглядел странное. У всех гномов были гладкие безусые лица и длинные, завязанные узлом под подбородком бороды. Мучимый смутной догадкой, я шагнул к главному коротышке и провел рукой по его лицу.

— Ой! — пискнул гном, пытаясь снова собрать в фальшивую бороду свои длинные каштановые волосы.

— С какой же это стати красивая девочка уродует себя мужской бородой? — спросил я, присаживаясь перед ней на корточки и заглядывая в ясные глазки.

— Это прическа лангобардов, — без тени смущения сообщила она, уже не пытаясь вернуть бородищу на место.

— Мне кажется, так тебе намного лучше, — я погладил девочку по щеке, и тут же остальные лжегномы принялись развязывать и расплетать свои бороды.

— Неужели старейшины города послали вас встречать короля? — изумился Эберхард, весело разглядывая девчонок.

— Нет, конечно! — Стоящая ближе всех ко мне малышка ловко надела венок мне на голову. Другая протянула такой же стоящему ближе всех ко мне Гийому Биандрате.

— Они ждут вас у третьего камня, а мы дошли аж до двенадцатого. Тайно, ну, чтобы быть первыми, кто встретит.

— Что же, тогда пойдемте к третьему камню вместе, — предложил я.

— Нет, не пропустим! — хором возмутились чудные девочки. — Сначала нужно откупиться.

— Сколько же стоит пройти к третьему камню? — с серьезным выражением лица поинтересовался Эберхард, распуская завязки кошеля.

— Вы должны одарить каждую из нас, — весело предложила главная. — Но это еще не все. Нам мало золота, мы хотим получить человеческую жертву.

— Чего?! — возмутился Отто, на треть вытащив из ножен меч. Все-таки девочки его здорово напугали.

— Не чего, а кого. Мы, девы, потомки древних лигуров, требуем у тебя, король Германии, отдать нам этого верзилу, — девочка храбро ткнула пальцем в сторону готового броситься на них с мечом Отто, — ибо мы избираем его в мужья моей старшей сестре.

Девочки весело засмеялись, прикрывая лица ладошками и длинными рукавами.

— А что, твоя сестра — страшная уродина или полная дура? Почему она не может найти себе мужа среди своих соседей? — поинтересовался Манфред.

— Моя сестра — не дура и не уродина. Она самая красивая девушка Павии, просто, по нашей семейной традиции, она должна выйти замуж за знаменосца короля или императора. У моего папы не было сестры, да и подходящего знаменосца к нам не заезжало, и у дедушки не было знаменосца, то есть сестры. А вот у прапрабабушки был! И теперь у моей сестры будет!!! Об том лет пять назад сообщила ей бродячая гадалка. Она так и сказала: «Не вздумай, девка, выходить замуж за кого-нибудь из местных. Скоро, едва ты расцветешь, в Павию придет король, в свите которого ищи своего жениха». Моя сестра спросила, как она узнает предсказанного ей иноземца, и старуха, представляете, сказала, что в руках у него будет знамя! А ведь гадалка была не из местных и не могла знать о нашем обычае.

— Что ж, если твоя сестра действительно так хороша, не вижу причин отказывать ей. — Я подтолкнул вперед опешившего от такого поворота Виттельсбаха. — Что ж, Отто, после церемонии встречи можешь зайти в дом к своей невесте, и… знамя, пожалуй, с собой прихвати, а то ведь не признает.

Обрадованные девочки запрыгали на месте и танцевали всю дорогу, пока мы двигались в сторону города, где нас уже ждали архиепископ и его многочисленная свита. Правда, вторая церемония приветствия понравилась нам куда меньше, нежели первая, да и, признаться, стерлась из памяти, как стираются все похожие одна на другую скучные официальные встречи. Только одно, когда «предводительница гномов», ее звали Изольда, увидела толпу разодетых в дорогие одежды вельмож, она заставила меня спешиться и, взяв за руку, потащила в сторону города, громко крича: «Ура, Барбаросса!!! Встречайте Барбароссу!»