Кладоискатель и золото шаманов - Юрий Гаврюченков

– Сядь, – одним-единственным, но весомым словом оборвал афганец наши пререкания. – Хорош бухтеть. Съездим, раз Ильюха сказал. Мне тоже кажется, что Лепяга чего-то темнит.

– Да… – рыпнулся было Вадик, но тяжелая рука приковала его к сиденью.

– Засохни пока, – буркнул Слава. – Вот если Ильюха ничего не найдет, тогда можешь возникать.

– Ладно, – вздохнул Гольдберг-младший, усилием воли сгоняя с лица досаду. Он улыбнулся. – Не зря же перлись в такую даль. Хоть на пещеры посмотрим.

– Это точно! – подытожил я.

По возвращении Андрей Николаевич Лепяго преподнес нам сюрприз. Его сопровождали двое молодцов в гражданском с короткими уставными прическами. С первого взгляда становилось ясно, откуда они. Слава моментально ощерился, один Вадик не мог понять, почему с появлением гостей в избе стало тихо и как будто даже холоднее.

– Вот, знакомьтесь, – затараторил директор, – поедут с нами за Марью. Это Саша, водитель, а это Вася… сопровождающий.

Покуда он представлял нас, я многозначительно перемигнулся с друганом. Что за номера начал выкидывать Лепяго? А тот радушно сообщил:

– Машина ждет.

Мы двинулись к выходу. В дверях я немного подзадержался и ухватил за рукав Андрея Николаевича.

– Кто это такие? – поинтересовался как бы невзначай. – Уж больно на «прапорщиков»[10]похожи.

– Их Феликс Романович прислал, – ничуть не смутился директор. – Надо же было ему о вас доложить.

– Так ты к нему сейчас бегал? – я не смог сдержать неприязнь.

– Ну а как же? – Лепяго вроде бы даже удивился, маскируя смущение. – Без него ведь никак нельзя.

– Ясненько, – заключил я. – Тогда поехали.

Злиться на подневольного человека, живущего милостью хозяина, было бесполезно. Все-таки лагерный поселок, и порядки здесь соответствующие: чуть что – сразу на легавую педаль! Однако же столь подлый ход задевал.

«Никому нельзя верить! – думал я, трясясь в кузове ГАЗ-66, великодушно выделенного полковником Проскуриным. – Люди всегда предадут, одни из корысти, другие по незнанию, а если не предали пока, так потому, что не представилось удобного случая».

Разочаровал меня Андрей Николаевич, сильно разочаровал. Не люблю стукачей, а директор подаренного музея без верноподданических чувств жить не мог. «У моего хозяина я был любимый раб!»

Раб угнездился с шофером Сашей в кабине. «Прапорщик» Вася, наверняка еще вчера шарившийся по зоне в поисках самогона, ненавязчиво уселся на дальнем конце скамьи. От него меня отделял Слава. Гольдберг-младший в гордом одиночестве разместился напротив. Он все еще не понимал, сколь коварно нас подставили.

– Но это же менты! – запротестовал Вадик, когда до него дошло, как в действительности обстоят дела.

– Согласен! – крикнул я в ответ. Сквозь рев мотора и лязг кузовных частей было трудно разбирать слова.

– Зачем мы тогда едем?!

– Чтобы осмотреться! – гаркнул я. – И, если будет смысл, начать поиски!

– Да они же с нас теперь не слезут, дурачок! – укоризненно крикнул Вадик.

– Лично я, господин гомосапиенс, под них ложиться не собираюсь!

– Как же ты от них отделаешься?!

– Ты в карты для выигрыша или для удовольствия играешь?

– Я вообще в карты не играю!

– В самом деле?! – проорал я и подумал, что, убери кто-нибудь машинные шумы, наш диалог мог бы показаться яростной перебранкой. – Ну тогда слушай! Картежники делятся на две категории: одни играют ради азарта, других интересуют исключительно деньги. Первые, как правило, выигрывают, вторые – нет. Знаешь почему?

– Ну?! – рявкнул Вадик.

– Потому что играть надо ради самой игры. Я приведу тебе избитую пословицу: деньги хороший слуга, но плохой хозяин. Так вот, мусору нужны деньги.

– А тебе они не нужны?!

– Нужны! Но я не делаю их самоцелью. Я археолог, понимаешь? Мне интересен процесс, как хорошему игроку. Это дает способность импровизировать! А у кого желание только набить карманы, количество ходов куда ограниченнее! Алгоритм его действий гораздо проще. Поэтому действия «хозяина» можно рассчитать. А значит, и обмануть его легче. Он будет держаться за деньги и буксовать, потому что деньги тоже станут держать его! А мы будем скакать вокруг, урывая куски, и удаляться с добычей, потому что мы – свободные люди! Ты меня понял?!

От продолжительного ора в горле запершило, и я отмотал флягу с водой. Вадик тем временем осмысливал мою лекцию. Она мне и самому понравилась. Сгодится, чтобы вырваться из западни, куда мы волею Лепяго и Гольдберга-старшего угодили. Пока я не представлял, как именно мы будем действовать, если найдем золото, а им, несомненно, заинтересуется начальник колонии. Может быть, мы вообще ничего не найдем. Вероятнее всего, золота в пещере никогда и не было. Или кто-то из прежних начальников его прикарманил, не зря ведь Загодин навострил лыжи сразу после раскопок. А Лепяго падла все ж таки! Так хорошо разговаривал: романтика, детишки; улыбались друг другу, как родные, а потом сбегал и настучал. Что за урод, прости господи!

– Ну, пусть! – наклонившись ко мне, заорал Вадик. Он обмозговал мою идею. В этот момент машина остановилась, лязг прекратился. – Давай сделаем как ты хочешь!!!

В наступившей тишине его крик прозвучал как непристойное предложение. Я отшатнулся. Сидевший в глубине кузова Вася скабрезно ухмыльнулся.

– По-иному все равно не получится, – пробасил Слава вполне нормальным голосом. Глухо урчал мотор.

Скрипнула жестяная дверца.

– Приехали, – крикнул высунувшийся из кабины Лепяго.

Дорога к пещере представляла собой две параллельные рытвины, рассекающие старую вырубку, густо заросшую березняком. В канавках уже вымахали молодые деревца. Заметно было, что когда-то здесь пролегали разъезженные колеи, видимо, работы велись нешуточные и техники в те края гоняли преизрядно.

Оставив ГАЗон с водителем у развилки, мы двинулись по старой дороге, и часа через полтора довольный Лепяго указал на лысый белый холм – выход известняка. Лес вокруг холма был вырублен, а по бокам дороги возвышались зубчатые гряды камней, выброшенных довольно давно, потому что успели зарасти пучками высокой жесткой травы. Там, где гряды заканчивались, у подножия холма темнел черный зев входа в пещеру.

– Все это раньше было внутри, – пояснил Андрей Николаевич.

Слава присвистнул. Мы с Вадиком почтительно оглядели отвалы. Тут же сотни кубометров породы! Представляю, как их замучились вытаскивать. А ведь еще раньше кто-то ухитрился это сложить, собирая камни по всей округе. Кто-то отнес их в пещеру, запечатав ее, казалось, надежно и навсегда. Пока не пришли кладоискатели.