Забытый легион - Бен Кейн

Когда Гемелл увидел, кто пришел, его лицо помрачнело еще сильнее. Сервилий поспешно уткнулся в свой гроссбух, громадный том, куда в подробностях записывались все финансовые операции купца.

— Почему так долго? — рявкнул Гемелл, взглянув на солнечные часы. — Два часа!

Не решившись ответить, Ромул протянул хозяину пергамен.

Гемелл молча вгляделся в написанное. Тишину нарушало лишь поскрипывание стилоса письмоводителя.

Ромул ждал, понимая, что его все равно изобьют, что бы там ни написал Красс.

Гемелл закрыл глаза, скомкал письмо и швырнул его на пол. Красс соглашался дать ему новый кредит, но требовал за это совсем уж грабительские проценты. А Гемеллу совсем не улыбалось влезать в новое ярмо. Разъяренный, он избил Ромула даже сильнее, чем обычно, но мальчик вынес наказание без единого звука. Неожиданный выход в город и разговор с Пертинаксом стоили того.

Фабиола смотрела из-за кустов, кусая губы, чтобы не заплакать. Если она выдаст себя, Ромулу достанется еще сильнее. Ее ненависть к Гемеллу росла день ото дня. Он не только еженощно насиловал ее мать, но и почти каждый день избивал до синяков ее брата. Лишь страх за судьбу родных удерживал Фабиолу от попытки убить хозяина.

Лишь через два дня, когда синяки уже начали сходить, у Ромула выдалась возможность поговорить с Юбой. А до того всякий раз, когда мальчик приходил к нему, кто-нибудь оказывался рядом.

Гемелл пытался договориться со всеми знакомыми банкирами и ростовщиками, чтобы раздобыть денег для многообещающего предприятия. Ромул подозревал, что как раз для того, которое предложил Сервилий. Но, по-видимому, молва о его долгах уже разошлась по Риму, поскольку визитеры приходили и уходили, сочувственно качая головами. От этого нрав купца сделался еще хуже. Домашние рабы прокрадывались по дому на цыпочках, стараясь не попадаться ему на глаза. В конце концов Гемелл не выдержал такой жизни и отправился в Лупанарий, свой излюбленный публичный дом. Письмоводитель сказал, что его не будет самое меньшее целый день.

Узнав, что хозяин покинул дом, Ромул сразу кинулся к Юбе с деревянным мечом в руках. Нубиец внимательно выслушал его рассказ, уважительно кивая всякий раз при упоминании Спартака. А когда он услышал, что Пертинакс сражался вместе с мятежным фракийцем, то удивленно вскинул брови.

— Был бы я постарше, обязательно ушел бы к Спартаку! — горячо воскликнул Ромул. (Он родился через год с лишним после того, как восстание рабов было подавлено.)

Юба стукнул себя в грудь, выразив тем самым согласие.

— Покажи мне еще какие-нибудь удары! Я должен уметь биться как гладиатор.

Нубиец улыбнулся и вышел в коридор. Зная, что Ромул следит за каждым его движением, Юба стал к мальчику вполоборота, чтобы уменьшить противнику возможность для удара, поднял меч на уровень пояса, прикрывая грудь, и знаком предложил мальчику сделать то же самое. Они стояли друг против друга, повторяя одни и те же движения, пока Юба не счел, что все хорошо.

— Закрыться. Выпад. Отступить, — бормотал мальчик. — Закрыться. Выпад. Отступить.

Затем Юба взял из своего закутка щит. Ромул просунул руку в петли из отполированной за много лет кожи и почувствовал на руке непривычную тяжесть. Нубиец показал ему, как прикрывать грудь и лицо, держа оружие наготове для того, чтобы при первой же возможности нанести удар.

После нескольких повторений они приступили к упражнениям в движении. Юба старался не слишком сильно бить своим железным мечом по деревянному оружию Ромула. Удары мечей сухим эхом разносились по залу, и скоро на звук пришла Фабиола.

— А вдруг вас поймает хозяин? — Ее лицо выражало самую искреннюю озабоченность. — Ромул, прекрати. Я все скажу матери!

— Уходи! Я учусь драться, как Спартак!

Сестра смотрела на него со смешанным чувством гордости и страха.

— Прошу, прекратите! Это слишком опасно!

Внезапно Ромул представил, как ударяет Гемелла настоящим мечом по загривку, и с удвоенной энергией атаковал Юбу. Тот отступил, его эбеново-черное лицо расплылось в широкой улыбке.

Так уж вышло, но этот урок у нубийца стал для Ромула последним.

Когда они закончили, мальчик вернулся в каморку, где жил с матерью и сестрой, охваченный восхищением. Его голову переполняли мечты о том, как он убивает Гемелла и освобождает рабов; они вдохновляли и пугали его одновременно.

Покончив с дневными делами, Вельвинна еще раз выслушала рассказ сына о встрече с Пертинаксом.

— Будь осторожен, Ромул, — сказала она, стараясь, чтобы голос не выдал ее гордости за сына. — Никто не должен видеть тебя с мечом, особенно Сервилий. Гемелл такого не потерпит.

— Не бойся, мама. — Как только Вельвинна прикрыла плечи сына одеялом, его веки сами собой закрылись от усталости. — Никто не знает.

Он сразу заснул и во сне видел себя воином армии Спартака.

* * *

На следующее утро Ромул проснулся от грубого прикосновения холодного железа к своим запястьям. Ничего не понимая спросонок, он с изумлением обнаружил, что скован тонкой цепью. Мальчик рывком сел, окинул взглядом комнату, и его первоначальный испуг сразу же сменился ужасом. Мать и Фабиола неподвижно лежали в кроватях, молча глядя на Гемелла.

Купец стоял в двери, а рядом с ним возвышались два крепких кухонных раба, Анкий и Соссий. Ни один, ни второй не смотрели Ромулу в глаза. Большинство обитателей дома знали его с младенческого возраста.

— Мечом машешь под моим кровом, мерзкий выблядок?! — злобно выкрикнул Гемелл. — Хочешь меня во сне зарезать?! Слишком долго я вам потакал! Таким, как ты, место в школе гладиаторов. Сегодня же! — Его губы скривились в злорадной ухмылке. — Там-то тебя научат драться.

Ромул понял, что его жизни домашнего раба наступил конец.

— Нет! Господин, умоляю! — Вельвинна выскочила из постели и кинулась к ногам Гемелла.

Фабиола села и испуганно смотрела на происходящее. А происходило именно то, чего она так боялась.

— Заткнись, сука! — проревел Гемелл и дернул Вельвинну за волосы. Она вскрикнула от боли, а купец ударил ее по лицу тыльной стороной ладони. Женщина отлетела на свою кровать и замерла, всхлипывая.

— Взять его. — Гемелл ткнул пальцем в сторону мальчика.

Цепь, которой во сне сковали руки Ромула, была длиной в несколько футов. Анкий сильным рывком выдернул мальчика из постели, и тот упал на пол. Из глаз Фабиолы хлынули слезы.

— Сынок! — отчаянно крикнула Вельвинна.

— Хватит, шлюха. Больше ты его не увидишь! — рыкнул Гемелл. — А потом я вернусь за его сестрой.

— Не бойся, мама. — Слова были совсем пустыми, но Ромул просто не знал, что еще сказать.

Вельвинна завопила еще отчаяннее. Все хорошо знали, что значило попасть в школу гладиаторов.