Брестские ворота - Николай Дмитриев

– Глубже в лес уходить надо, пока фронт пройдёт, – рассудительно ответил сержант. – Опять же сейчас мы с провиантом, так что какое-то время и пересидеть можем…

В рассуждениях сержанта была своя логика, но она почему-то совсем не устраивала Мишку, и он решительно возразил:

– Мы не пойдём. Васька едва ходит, надо ждать, пока рана затянется. Ему идти только хуже будет…

– И что предлагаешь? – нахмурился сержант.

– Вы идите, а мы в какую-никакую деревеньку переберёмся…

– Ваше дело, – пожал плечами сержант и отвернулся.

Товарища Мишка нашёл возле их стоявшего в отдалении шалаша. Васька сидел на пеньке, далеко вытянув раненую ногу, и старательно скоблил найденным где-то осколком стекла самодельный костыль.

– Готовишься?.. Это хорошо, – Мишка завалился на постель из еловых веток и принялся щупать отросшую на подбородке щетину.

– К чему? – не прерывая своего занятия, спросил Васька.

– Уходим отсюда. Сержант решил место лагеря сменить…

– А я как же? – Васька растерянно посмотрел на товарища.

– Мы тоже, – после короткого раздумья отозвался Мишка. – Только не с ними, а сами по себе. В деревню. Тебе ж отлежаться надо.

– Понятно… – Васька наконец-то бросил скоблить костыль и деловито спросил: – Оружие брать будем?

– А как же. Теперь без него никак. – Мишка порывисто сел на подстилке. – Я карабинчик припас, а то с винтарем таскаться – дохлое дело…

– Ясно… – Васька встал и, примериваясь к костылю, уточнил: – Когда уходить будем?

– А чего тянуть? Сейчас и пойдём. – Мишка вылез из шалаша. – Давай, брат, собираться будем…

Сборы не отняли много времени. Уже через полчаса товарищи, сложив пожитки в один солдатский мешок, ни с кем даже не попрощавшись, направились не к шоссе, а в противоположную сторону, туда, где через лес шла плохо накатанная дорога.

Сначала они двигались довольно бодро, но чем дальше отходили от лагеря, тем всё тяжелее Васька налегал на свой костыль и время от времени, слегка постанывая, матерился вполголоса. Понимая, что товарищу тяжело, Мишка, который и так тащил все их пожитки, поправил висевший на плече карабин и, обхватив Ваську за поясницу, принялся помогать ему. Теперь они шли всё медленнее, и за это время Мишка только однажды сердито пробормотал:

– Хороши б мы были, если бы со всеми пошли…

К вожделенной дороге они добрались часа через два. Обессиленно усевшись на обочину, Мишка озабоченно посмотрел по сторонам и сказал:

– Считай, Васька, мы с тобой лагерем стали. Здесь ждать будем, авось кто и проедет, потому как идти с тобой никак нельзя…

Товарищ сокрушённо молчал. Васька понимал свое положение и от бессилия мог только ругаться. А дело и впрямь было швах. В лагере как-то казалось, что Васька ходить так-сяк может, но выходило, что, во-первых, не очень, а во-вторых, ни тот, ни другой не знали, куда идти.

Молчаливое сидение на обочине продолжалось чуть ли не час, прежде чем Мишка, уловив далёкое позванивание сбруи, встрепенулся:

– Во!.. Кажись, кто-то едет… – и на всякий случай, передёрнув затвор, положил карабин рядом с собой.

Мишка не ошибся, и ждать пришлось совсем недолго. Минут через пятнадцать на дороге показалась лошадь, запряжённая в простую телегу. За возницу сидел обычный сельский мужик в накинутом на плечи армяке. Разглядев это, Мишка с Васькой переглянулись. Их скрытые опасения, что едет кто-то вооружённый, похоже, оказались напрасными.

Мишка поднялся, не спеша вышел на дорогу и, взяв карабин наизготовку, властно выкрикнул:

– А ну, стой!..

– Тпр-р-ру… – мужик послушно натянул вожжи и замер, испуганно глядя то на загородившего путь Мишку, то на так и оставшегося сидеть на обочине Ваську.

Мишка подошёл к подводе и, взяв лошадь за недоуздок, спросил:

– Куда едешь?

– До кума я… – мужик напрягся.

– А кум твой где живёт? – удивился мужичьей непонятливости Мишка и гаркнул: – Село как называется?

– То не село, то хутор. Вельки Борок звётся… – мужик судорожно глотнул, и его кадык заметно дёрнулся: – Там кум Вацлав мешка…[30]

– Что? – от неожиданности Мишка выпустил недоуздок. – А пани Ванда, племянница его, что живёт в городе, к нему приехала?

– Цо?.. – теперь мужик вытаращил глаза от удивления. – Так то выходит, вы их знаете?

– Ну да… – Мишка никак не мог поверить в такую удачу и несколько растерялся, но потом тряхнул головой и пояснил: – Товарищ мой раненый…

– Так вот у чём справа…[31]А я спужался, думал коня реквизуете… – и, обрадовавшись, что всё так хорошо сложилось, мужик стал заботливо ворошить солому в подводе, чтобы поудобнее уложить на неё раненого Ваську…

* * *

Матвей Понырин с Петькой Самуновым, малость очухавшись, чтобы не бить сапоги по булыжнику, держались пыльной обочины. Минут двадцать назад сводный полк, к которому они прибились после неудачной атаки, подвергся внезапному налёту немецких бомбардировщиков.

Сделав всего два захода и оставив на шоссе полтора десятка свежих воронок, самолёты улетели. Однако на этот раз больших потерь не было. Уже набравшиеся опыта бойцы мигом рассредоточились, но попахать землю носом пришлось, и теперь Матвей с Петькой, кое-как отряхиваясь на ходу, вместе со всеми шагали дальше.

Вообще-то им повезло. Ночью на коротком отдыхе их роту отыскала походная кухня, и утром они так плотно позавтракали, что явно объевшийся Петька всё ещё продолжал отрыгиваться. Когда же он в очередной раз ещё и громко «пустил ветры», Матвей не выдержал.

– Ты чего?

– Да чёрт его знает, брюхо чего-то крутит, – отозвался Пётр.

– Может, со страху? – поддел его Матвей.

– Не, – Петька отрицательно помотал головой. – Я в лесу ягод каких-то попробовал, вероятно, с них…

– Так чего маешься? – посочувствовал товарищу Матвей. – Дуй вон в кусты и порядок…

– Ага, а потом тебя догонять галопом? – фыркнул Пётр.

– Да беги ты, я подожду, – успокоил его товарищ.

В это время мимо них проходило небольшое, шедшее в относительном порядке подразделение. Сержант, шагавший вне строя, приостановился, а потом трусцой подбежал к стоявшим на обочине Петру и Матвею.

– Братцы пехотинцы, я гляжу, вы вроде как покурить собрались. Дайте хоть затянуться, а то с утра аж уши пухнут…

Матвей разглядел на чёрных петлицах сержанта блестящие скрещенные пушечки и без возражений достал из кармана смятую пачку беломора.

– Угощайся…