Черный рыцарь - Ольга Крючкова

Де Лер решил подышать свежим сентябрьским воздухом и пройтись по турнирному лагерю. Вокруг пылали костры, на которых готовилось жаркое или просто собирались небольшие компании слуг, дабы выпить вина и повеселиться. В глаза де Леру бросился резкий контраст между скромными вдовьими шатрами и немногочисленными шатрами баронов, виконтов или графов, вернувшихся из похода с богатой добычей. Невольно он вспомнил своего сеньора, виконта де Монбельяра, погибшего при взятии Антиохии. Если бы он остался жив и вернулся на родину с причитающейся ему добычей, то стал бы одним из самых богатейших сеньоров Бургундии, перещеголяв даже семейства Бельфор и Мюлуз. А так его вдове и вассалам пришлось довольствоваться жалкими крохами трофеев.

Прохаживаясь между шатрами, Жан де Лер продолжил свои размышления: «Безусловно, крестоносцам удалось закрепиться в Палестине. Они организовали несколько королевств: Иерусалимское, Антиохское и Триполи. Но ценой скольких жизней! Если рыцарство снова решит отправиться в очередной Крестовый поход, то я не стану принимать в нём участие, сославшись на раны и подорванное здоровье; и найду способ, дабы мой сын остался в Монбельяре… Всё, хватит, я своё отвоевал… Вернувшись на родину, я прозрел: Крестовый поход – это, прежде всего, возможность захватить богатую добычу, а уж потом рыцарство вспомнит о священных реликвиях, что в руках у сарацинов…»

Бургундская знать прибыла на турнир в сопровождении прислуги, оруженосцев, кузнецов-оружейников и верных вассалов. Поэтому уже ранним утром в турнирном лагере царила суета. Гильдия бельфорских пекарей привезла несколько повозок со свежим хлебом. Местные крестьяне наперебой предлагали домашнюю птицу для жаркого, сыр и молоко. По случаю праздника граф де Бельфор приказал извлечь из замковых погребов бочки с вином и продавать его по сходной цене.

Между шатров прохаживались портные и торговцы шерстяными тканями, на случай если кому из рыцарей или их вассалов понадобиться новая попона для лошади, плащ или сюрко. Некоторые вдовы неожиданно вспоминали, что их гербы, увы, соотвествующие нынешнему скорбному статусу, выглядят недостаточно хорошо. Поэтому портные спешно раскраивали шерстяную ткань разных цветов, вырезая огромными портняжными ножницами замысловатые фигуры, и нашивали их на шатры, всевозможные накидки, и даже лошадиные попоны.

Матильда же решила, что герб, украшавший её шатёр, не требует замены. Она совершила утренний туалет, помолилась, а затем позавтракала в компании Флоранс, Ригора и де Лера. Виконтесса и её вассал пытались приободрить новоявленного рыцаря, тот хорохорился, но в душе его царил страх. Он боялся копейного поединка.

И вот настал турнирный день. К ристалищу потянулись сеньоры в сопровождении своих пышных свит и рыцарей.

Граф Ангерран де Бельфор и прекрасная Сибилла покинули замок и в окружении пышной свиты направились к ристалищу. Сюзерен королевства, граф Гильом II^[24], специально оставил все дела в Безансоне и также выразил желание принять участие в турнире. Из Безансона его сопровождали: матушка – графиня Режина Олтинген, жена Агнесс фон Церинген^[25], многочисленная прислуга, несколько трубадуров и внушительный вооружённый отряд знати.

Гильом предстал перед взором своих подданных в новых доспехах, изготовленных германским мастером, намеренно не надев на них сюрко. Его герб, орёл, стоявший на задних лапах с раскинутыми крыльями, украшал шлем, треугольный щит-тарч и лошадиную попону.

Публика, особенно дамы, бурно приветствовали молодого сюзерена, выражая ему своё восхищение, а мужчины, горожане, купцы и мелкие землевладельцы – преданность.

На этот раз, в подражание французским традициям, турнир начался с копейного поединка. По жеребьёвке Ригор, рыцарь Красный Дракон, представлявший виконтессу де Монбельяр, сражался с Рыцарем Ночи.

На ристалище появился рыцарь, облачённый в тёмно-синее сюрко, украшенное серебряными звёздами. Его шлем венчала замысловатая конструкция, смысл которой Ригор так и не сумел понять. Лошадь чёрной масти, накрытая попоной также тёмно-синего цвета с вышитыми звёздами, была под стать своему хозяину и полностью соответствовала образу Рыцаря Ночи. Его тарч треугольной формы, закреплённый, как и полагается, на левой руке, был разделён на четыре сине-жёлтых поля с изображением дельфинов и королевских лилий, что указывало на происхождение рыцаря. Прозрачный нежно-голубой шарф, символ Дамы сердца, украшал руку Рыцаря Ночи, чуть выше крепления тарча.

Ригору показалось, что вид у противника угрожающий.

Невольно Ригор ощутил, как внутри у него всё похолодело. Он взглянул на трибуну, Матильда одарила его улыбкой и взмахнула шарфом в знак благорасположения к своему рыцарю. Прекрасная Сибилла де Бельфор удостоила очередного рыцаря лишь мимолётного взора: ей и в голову не могло прийти, что на ристалище – Ригор Жюиф, к которому она ещё недавно питала нежные чувства. И это немудрено, ведь за время тренировок Ригор заметно возмужал, отпустил бороду и волосы на рыцарский манер.

Гербовый король – распорядитель турнира, дал отмашку – поединок начался. Ригор, зажав копьё под мышкой и на всякий случай мысленно помолившись, ринулся на Рыцаря Ночи. Сердце его неистово билось, словно хотело выпрыгнуть из груди. В голове Красного Дракона пульсировала только одна мысль: «Я должен удержаться в седле… Иначе я опозорю виконтессу…»

Всадники стремительно сближались. Рядом с каждым из них бежал оруженосец, на тот случай, если его господин не удержится в седле после удара копьём и начнёт падать. Напряжение нарастало, трибуны замерли в ожидании развязки.

Красный плюмаж, украшавший шлем Ригора, развевался на ветру. Доспехи сковали тело, в какой-то момент Ригору показалось, что они слишком уж тяжелы и виконт де Монбельяр был куда выносливее его. Прорези для глаз ограничивали обзор, он видел лишь противника, который, казалось, уже был уверен в своей победе. Пот струился со лба и застилал глаза. Тяжёлое копьё того и гляди выскочит из рук… И словно не было пяти месяцев подготовки к турниру… Ригору хотелось очнуться от этого страшного сна…