Пилот штрафной эскадрильи - Юрий Корчевский

Политрук вытащил из кабины полуторки автомат ППД и подсумок с двумя дисковыми магазинами.

— Даю пулемет с расчетом и еще двух бойцов. Займешь вон тот холмик – слева. Сержант с пятком бойцов – справа. Ну а здесь, на самом перекрестке, я буду с остальными. Все ясно?

— Так точно.

— Занимай позицию.

Оглядев собравшихся солдат, политрук спросил:

— Бойцы, кто противотанковое ружье знает?

К Михаилу подошли пулеметчики. Один тянул за собой «максим» на колесном станке, другой держал в обеих руках по коробке с пулеметными лентами.

— Прибыли по приказанию товарища батальонного комиссара. Где позиция будет?

— Пока – вон туда, на холм. Обустраивайте позицию.

Михаил подошел к солдатам – они набивали патронами подсумки и заряжали обоймы.

— Ты и ты, — он указал пальцами на двух бойцов, — со мной!

Михаил не церемонился – повернулся и, не оглядываясь, пошел к холму. Двое бойцов пристроились сзади.

Пулеметчики уже устанавливали на небольшом холме пулемет. Поставив коробки с боезапасом, они откинули крышку пулемета и заправили ленту с патронами.

Михаил и бойцы остановились рядом.

— Вы бы не демонстрировали позицию врагу, товарищ летчик, — посоветовал один из бойцов, видимо, у него имелся фронтовой опыт.

Михаил потоптался, подбирая подходящую позицию, да и улегся на верхушке холма.

— Э, нет, так не пойдет, — вновь запротестовал пулеметчик. — Вы все ложитесь на обратной стороне холмика, чтобы вас сразу пулями не задело. Только голова и оружие над холмом быть должны.

Михаил послушно сполз назад. Стыдно, конечно, что простые бойцы советы дают, да ведь Михаил не обучался в офицерской школе – даже на сержантских курсах не был. Самолет – да, знал, а тактику пехоты – увы…

На перекрестке дорог бойцов тоже не было видно – все замаскировались за мало-мальскими укрытиями. Холодно вот только, ветерок понизу тянет. Михаилу еще ничего – в меховом комбинезоне, а вот каково солдатам в шинелях и ботинках с обмотками?

Прошел час, другой… И без того редкое движение населения по дороге совсем прекратилось. А военных не было видно и вовсе. «Что они, по другой дороге ушли или на позициях сидят?» – недоумевал Михаил.

Не видя немцев, замерзшие солдаты, пытаясь хоть как-то согреться, встали. Притопывая ногами, они охлопывали себя по бокам, растирали посиневшие кисти рук. Холод, исходящий от промерзшей земли, пробирал людей через шинельки, не позволяя долго лежать на одном месте.

Было уже около трех часов дня, когда появились немцы.

Сначала услышали звук приближающихся моторов, потом показались мотоциклисты. Ехали они медленно, пулеметчики в колясках хищно водили стволами пулеметов по сторонам, готовясь к немедленному отражению любой атаки.

Лязгая гусеницами, за мотоциклистами полз танк Т-III, а уже за ним – три бронетранспортера. По численности – около роты живой силы.

Михаил ждал, когда по команде политрука откроют огонь с перекрестка. Открыть огонь раньше времени – значит обнаружить себя.

Колонна приближалась. Мотоциклисты уже были не более чем в ста пятидесяти метрах от позиции группы политрука.

Огонь с позиций ударил неожиданно. Стреляли из автоматов и винтовок.

Мотоциклисты пытались развернуться, но огонь был жестоким – почти в упор. Уйти удалось только одному мотоциклисту. На дороге лежали перевернутые мотоциклы и трупы немцев.

Главную опасность представлял танк. Он полз, не снижая скорости. Вот он сделал короткую остановку – выстрел! Раздался взрыв, на перекрестке взметнулись комья земли. Танк двинулся вперед. «Чего же из противотанкового ружья не стреляют?» – волновался Михаил.

С наших позиций ударил выстрел. Стреляли именно из ПТР[6]— уж слишком громким он был, ни с каким другим стрелковым оружием не спутаешь. Однако танк упорно продолжал двигаться вперед.

Вот он сделал короткую остановку и опять выстрелил. И почти тут же прозвучал еще один выстрел из ПТР. С танка сорвало гусеницу.

— Молодцы, хлопцы! Теперь добивайте!

Слева и справа лишенный хода танк обошли немецкие бронетранспортеры, остановились. Под прикрытием пулеметного огня из них стали спешиваться пехотинцы, укрываясь за бронею корпусов.

Наступила решающая для Михаила минута. Сбоку, с холма, бронетранспортеры были отлично видны.

— Огонь! — внезапно осипшим голосом крикнул он. Пулеметчики только того и ждали. Первый номер уже держал на прицеле пехоту. Фланговый неожиданный огонь как железной метлой прошелся по вражеским солдатам. Группа из ближнего к холму бронетранспортера была почти полностью уничтожена.

Михаил тоже дал несколько очередей из автомата. Рядом хлопали винтовочные выстрелы двух бойцов. Немцы, оказавшись с двух сторон под перекрестным огнем, залегли.

Михаил заметил, как начала поворачиваться в их сторону башня танка.

— Берегись, танк! — крикнул он.

Пулеметчики тоже заметили грозящую опасность. Они сползли с холма вниз, на противоположную сторону холма, таща за собой «максим». Через несколько секунд на месте бывшей пулеметной точки грохнул взрыв. «Вот сволочь, теперь головы поднять не даст!» – возмутился про себя Михаил.

— Сменить позицию! — скомандовал он. Пулеметчики поползли влево, бойцы – за ними.

С перекрестка раздался очередной выстрел ПТР, и один из бронетранспортеров вспыхнул, а второй стал пятиться назад, укрылся за танком, под прикрытием его брони. Хоть Т-III и не из тяжелых танков, однако и противотанковое ружье – не пушка, не могло оно пробить башню и корпус танка в лоб.

В башне откинули боковой люк, и из танка попытался выбраться танкист. Наш пулеметчик из группы Михаила поймал его в прицел и срезал короткой очередью. Тот так и повис, наполовину высунувшись из башни. Двигаться танк не мог из-за сорванной гусеницы, но зато он превратился в бронированный дот. Танкисты выбраться из него не могли, будучи под прицелом наших бойцов.

Ситуация складывалась патовая. Немцы и наши перестали стрелять. Наши бойцы экономили боеприпасы – что толку стрелять по броне? А немцы явно что-то замышляли – не зря же на башне танка красовалась антенна.

И точно. Не прошло и четверти часа, как послышался заунывный вой моторов, и в небе показались немецкие пикировщики Ю-87. Они с ходу стали бомбить перекресток дорог. Взрывы бомб следовали один за другим. Перекресток затянуло пылью и тротиловым дымом.

— Амбец ребятам, — стянул с себя пилотку пулеметчик.

Михаил думал так же. Видно, по наводке танкистов один из бомбардировщиков зашел в пикировании на холм.

— Разбегайтесь! — закричал Михаил.