Последнее королевство - Бернард Корнуэлл

К тому же мой рассказ показался ему забавным.

"Альфред, – думал я, – богомольный слабак, кающийся грешник, ничтожество".

Даже Убба улыбнулся, когда я описывал рыдающего принца и серьезного священника.

– Значит, лестниц нет? – спросил Убба.

– Я не видел ни одной, господин.

Он обратил ко мне свою страшную бородатую физиономию, затем, к моему изумлению, снял один из браслетов и кинул мне.

– Ты был прав, – сказал Убба Рагнару. – Он датчанин.

– Он хороший парень, – ответил Рагнар.

– Иногда и приблудная дворняжка приносит пользу, – проговорил Убба, затем сделал знак старику, сидящему на стуле в углу.

Старика звали Сторри; как и Равн, он был скальдом, а еще колдуном. Убба не делал ничего без его совета. И вот этот Сторри молча взял пригоршню белых палочек, каждая длиной в ладонь, вытянул руку низко над полом, пробормотал молитву Одину и разжал пальцы. Палочки с тихим стуком упали, и Сторри нагнулся, вглядываясь в получившийся узор.

То были руны. Многие датчане спрашивали совета у рун, но Сторри особенно славился уменьем их читать, а Убба был ужасно суеверен и ничего не предпринимал, не убедившись, что боги на его стороне.

– Ну что? – нетерпеливо спросил он.

Сторри ничего не ответил, он вглядывался в палочки, рассматривая буквы и образованный ими узор. Он обошел палочки кругом, все еще пристально их рассматривая, затем медленно кивнул.

– Лучше и быть не может, – сказал он.

– Мальчик сказал правду?

– Мальчик сказал правду, – ответил Сторри, – но руны говорят о сегодняшнем дне, а не о прошедшей ночи, и говорят мне, что все в порядке.

– Прекрасно. – Убба поднялся и снял с гвоздя меч. – Нет лестниц, значит, нет атаки, – сказал он Рагнару. – Можно отправляться.

Они опасались, что англосаксы и мерсийцы пойдут на приступ, пока датчане будут за рекой. Южный берег плохо охранялся осаждающими, они лишь выставили там заслон, чтобы не допустить вылазок за провиантом через Трент.

В тот день Убба повел через реку шесть кораблей, и их экипажи атаковали мерсийцев. Руны не солгали: ни один датчанин не погиб, они добыли лошадей, оружие, доспехи и пленников.

Двадцать пленников.

Мерсийцы казнили двух наших воинов, а Убба убил двадцать англичан. Он сделал это на глазах у врагов, чтобы те видели месть. Обезглавленные тела сбросили в канаву под стеной, двадцать голов, насаженных на копья, выставили над северными воротами.

– На войне будь безжалостным, – сказал мне Рагнар.

– Зачем ты послал Веланда за мной следить? – обиженно спросил я.

– Потому что на этом настоял Убба.

– Потому что ты мне не доверяешь?

– Потому что Убба не доверяет никому, кроме Сторри, – ответил он. – А я тебе верю, Утред.

Птицы клевали головы над стеной Снотенгахама до тех пор, пока не остались только черепа с клочками волос, колышущимися под летним ветерком. Мерсийцы и западные саксы по-прежнему не нападали. Сияло солнце, река катила волны через город, а корабли стояли на берегу.

Равн, несмотря на слепоту, любил выходить на стену. Он задавал вопросы, а я описывал ему все, что видел. "Все по-прежнему, – обычно говорил я, – враги так и сидят за оградой из поваленных деревьев, над дальними холмами висят облачка, парит сокол, трава колышется под ветром, стайками летают стрижи... Все по-прежнему ".

– Расскажи мне лучше о рунах, – однажды попросил я.

– Руны! – засмеялся Равн.

– Они помогают?

Он задумался.

– Если умеешь их читать, то да. Я хорошо читал руны, пока у меня были глаза.

– Значит, помогают! – с жаром откликнулся я.

Равн обвел рукой окрестности, которых не видел.

– Тут повсюду есть знаки, посланные богами, Утред. Если ты увидишь эти знаки, ты сумеешь понять, чего хотят боги. Руны тоже передают волю богов, но вот что я заметил...

Равн смолк, и мне пришлось уговаривать его продолжить. Наконец он вздохнул, словно зная, что не следует дальше говорить, но все-таки сказал:

– Знаки лучше читать умному человеку, а Сторри умен. Осмелюсь заметить, что и я не дурак.

Я не совсем понял, что он имеет в виду.

– Значит, Сторри никогда не ошибается?

– Сторри осторожен и не станет рисковать, а Уббе, хоть он того и не осознает, нравится именно это.

– Так руны – знаки богов?

– Ветер – знак бога, так же как и полет птицы, как падающее перо, как выпрыгнувшая из воды рыба, как форма облака, как тявканье лисицы. Все это знаки, но в итоге голоса богов раздаются в одном-единственном месте. – Он постучал меня по голове. – Здесь.

Я так ничего и не понял и в глубине души был разочарован.

– А я могу читать руны?

– Конечно, но будет разумнее подождать, пока ты подрастешь. Сколько тебе лет?

– Одиннадцать, – ответил я, поборов искушение добавить год.

– Наверное, стоит подождать год-другой, прежде чем начать учиться чтению рун. А может, подождешь лет пять, пока войдешь в брачный возраст?

Такое предложение мне не понравилось – тогда я совсем не интересовался браком. Я даже не интересовался девчонками, хотя мое отношение к ним скоро переменилось.

– Может, женишься на Тайре, – продолжал Равн.

– На Тайре!

Я относился к дочке Рагнара как к товарищу по играм, но не как к возможной жене, и эта мысль рассмешила меня.

Равн улыбнулся моему веселью.

– Скажи-ка, Утред, почему мы оставили тебя в живых?

– Не знаю.

– Когда тебя захватил Рагнар, он думал получить выкуп, но потом решил оставить тебя себе. Мне это показалось глупым, но он был прав.

– Я рад, что он так поступил, – сказал я. Так оно и было.

– Нам нужны англичане, – продолжал Равн. – Нас мало, а англичан много, и хотя мы захватываем их земли, удержать захваченное можно только с помощью англичан. Нельзя вечно жить в осажденном доме. Нам нужен мир, чтобы растить хлеб и пасти скот, и нам нужен ты. Когда люди увидят, что ярл Утред на нашей стороне, они не станут с нами сражаться. Ты должен жениться на датской девушке, чтобы ваши дети были наполовину англичанами и наполовину датчанами, тогда для твоих детей не будет разницы между теми и другими.

Равн помолчал, размышляя о столь далеком будущем, потом хмыкнул.

– Только постарайся, чтобы они не стали христианами, Утред.

– Они будут поклоняться Одину, – заверил я, снова совершенно искренне.