Точка опоры – точка невозврата - Лев Альтмарк

Я даже закашлял от его пафосного сообщения:

— Господи, ну прямо-таки латиноамериканская мелодрама! Страсти-то какие роковые!

— Если бы вы хоть одну сотую часть знали…

— А я не хочу знать одну сотую! — Я оборачиваюсь и уже без улыбки смотрю на Шауля. — Я хочу знать всё. И узнаю.

Мы въехали в город, и здесь нам уже было спокойней, чем на пустынном шоссе с редкими машинами. Если за нами кто-то увяжется, то в городе отследить нас будет гораздо сложнее. Я еду в потоке машин и раздумываю, куда податься с раненым Штруделем, которого нельзя везти в больницу, а тут ещё перепуганный Шауль Кимхи, который по неизвестной причине боится собственной тени.

— Я вот что подумал, — говорит Штрудель, — мы можем поехать ко мне. Я живу один, гостей у меня не бывает, и там нас никто не найдёт.

— Но это же почти сто километров отсюда, — сомневаюсь я, — дотянешь?

— Куда я денусь! Да на мне всё, как на собаке, зарастает. Завтра уже буду как огурец…

Шауль вроде не возражает, а я мне всё равно. Но едва мы выезжаем из города, Шауль неожиданно заявляет:

— Есть у кого-нибудь нож? И притормозите, пожалуйста…

— Решить покончить жизнь самоубийством? Сделать себе харакири? — невольно усмехаюсь я. — Не рановато ли?

— Дайте нож, — мрачно повторяет Кимхи, — это необходимо.

— В бардачке поищи, — подсказывает Штрудель, и я извлекаю оттуда тонкий китайский ножик для резки бумаги.

— Подойдёт, — кивает Шауль.

Мы съезжаем на обочину, и Шауль решительно режет себе руку чуть выше запястья.

— Вены решил вскрыть? — бормочу я, готовый в любую секунду вырвать нож из его рук. — Так поступают покинутые дамы и непризнанные поэты! А ты-то какое отношение к ним имеешь?

Шауль ничего не отвечает, лишь выдавливает из открывшейся ранки маленькую продолговатую таблетку в пластиковой оболочке.

— Что это? — Штрудель даже привстаёт со своего кресла.

— Чип. Нам всем такой вшивают, чтобы отслеживать наши передвижения.

— Значит, всё это время мы были под колпаком?! Что же ты не сказал об этом раньше?

— Я бы в другой ситуации об этом не сказал даже под страхом смертной казни, да только…

— Ладно, выбрасывай его в окно, перевяжи руку чем-нибудь и поехали. — До меня только сейчас начало доходить, в какую серьёзную игру мы ввязались, сами того не ведая.

Спустя час мы уже были у Штруделя дома. Живёт он в двухкомнатной съёмной квартире, как и любой холостяк, большую часть времени проводящий на работе, скромно и без особых изысков. Правда, у него водятся бинт и перекись водорода, так что мы быстро обработали его раны и разбитое лицо Шауля, после чего, наконец, сели передохнуть.

— А теперь, дорогой друг, — обращаюсь я к Кимхи, — выкладывай всё по порядку: кто ты такой, чем занимаешься, почему за тобой устроили охоту, а я буду по ходу дела задавать наводящие вопросы.

— А вы кто такие? И почему я должен вам что-то рассказывать? — настороженно спрашивает Шауль.

— Вот он — полицейский, — я киваю в сторону растянувшегося на диване Штруделя, — а я его друг, который, как Батмэн, всегда приходит на помощь в трудную минуту. Притом сразу предупреждаю, что если мы сейчас не получим исчерпывающих ответов на интересующие нас вопросы, то он позвонит к себе в полицию, и за тобой через пять минут приедут… Тебе же этого не хочется?

— А почему вы сразу меня не сдали? Вас бы хорошо отблагодарили.

— То есть, как и тебя, подобрали бы крепкие парнишки и сперва начистили физиономию, а потом грохнули где-нибудь в потаённом месте и трупики сбросили в море?

— И то верно. Так и было бы … Одного я пока понять не могу: для чего вам всё это?

— Мы разыскиваем пропавших людей, и следы привели к тебе.

— Ах, вот оно что! — Шауль оживлённо чешет лоб, но задевает свежую ссадину и морщится. — Значит, это вы пытались раскопать меня в базе Министерства Обороны. И этим сразу всех поставили на уши. А у нас все вопросы принято решать кардинально — если человек прокололся или засветился на чём-нибудь, то убирать его немедленно, чтобы следов не оставалось… А я-то никак не пойму, что происходит. До последнего времени всё было спокойно, а тут в одно мгновенье всё переменилось, утром позвонили мне, чтобы срочно явился в контору. Ну, я-то не вчера родился, и сразу понял, что дело тут не чисто. Пока раздумывал и прикидывал, во что это может вылиться, звонок в дверь. Открываю, а там ребятишки из нашей службы безопасности. Одного из них даже знаю. Ни слова не говоря, вырубили меня, чтобы, видимо, не задавал лишних вопросов, потом потащили к машине. А тут вы нарисовались.

— Куда они тебя собирались везти?

— Я же говорю, в контору. Наверное…

— Теперь поговорим о вашей конторе…

— Ох, я бы не советовал вам сюда вообще лезть! Вы же себе приговор подписываете…

Я грустно усмехаюсь и вытаскиваю сигареты:

— Ничего, выкрутимся. За мою не такую уж и короткую жизнь мне немало приговоров выписывали — и бандиты, и всевозможные конторы, и в России, и вот теперь здесь… Давай, рассказывай. Чем занимается ваша контора?

Шауль минуту молчит, не спуская с меня настороженного взгляда, потом вдруг цедит сквозь зубы, словно выдыхает:

— Перемещением во времени…

Слушая рассказ Шауля Кимхи, я размышлял о том, что интернет-статья, которая так поразила моё воображение, была написана не с пустого места. Оказывается, работы по перемещению во времени никогда не прекращались. С каждым годом в них вкладывали всё больше средств и, по мере продвижения, всё больше засекречивали. Сама по себе завеса секретности очень красноречиво говорила о том, что какие-то продвижения уже есть, и то, что раньше выглядело лишь неуёмной фантазией мечтателей и сказочников, теперь принимало совершенно реальные очертания.

Мне всё время не терпелось узнать о судьбе пропавших людей, которыми мы с Лёхой занимались, но не хотелось прерывать Шауля, а он теперь говорил уже беспрерывно, словно давно хотел выложить перед кем-то всё, что у него накипело на душе. И такая возможность ему, наконец, представилась.

Увлёкшись, он даже стал рассказывать о теории чёрных дыр Стивена Хогинга, про которую я читал в интернет-статье, о его попытках доказать невозможность путешествий во времени, но так и не доказавшем это. То есть его исследования только убеждали коллег Шауля, что создать некое подобие машины времени вполне реально. Хотя бы в каком-то обозримом будущем.

Более глубокие исследования провёл их коллега Амос Ори, подобравшийся к механизму перемещения при условии придания искривленной пространственно-временной структуре формы кольца или воронки. Правда, для такой будущей машины времени необходимы гигантские гравитационные силы, которые существуют только вблизи «чёрных дыр». Это тоже пока невыполнимо, тем не менее…