Последнее королевство. Бледный всадник - Бернард Корнуэлл

Я снял с одного трупа серебряную цепь, с другого – два браслета, а с третьего – прекрасный нож с костяной рукояткой, украшенной на верхушке янтарем.

– Назад! – закричал Альфред.

И только когда мы отступили туда, откуда начали бой, я понял, что на правом фланге беда. Мы были центром армии Альфреда, но теперь стали его правым крылом, а то, что прежде являлось нашим сильным правым флангом, сейчас рассыпалось по полю боя в полнейшем беспорядке.

Многие из людей Осрика вернулись туда, где ждали женщины с лошадьми, и построились клином, чтобы их защитить, но бо́льшая часть фирда побежала дальше на восток, и преследователи разбивали их на все меньшие и меньшие группки.

Наконец Свейн отозвал своих людей назад, заставив прекратить преследование, но к тому времени уже почти все правое наше крыло исчезло. Многие из выживших были вытеснены с поля боя и не спешили вернуться обратно, не желая накликать на себя новую беду. Сам Осрик выжил и привел обратно к Альфреду двести человек, отступивших к тому месту, где стояли женщины, но это было все, что у него осталось.

Свейн снова построил своих людей лицом к нам, и я видел, что он произносит речь.

– Сейчас они вновь на нас двинутся, – сказал я.

– Бог защитит нас, – ответил Пирлиг.

На его лице виднелась кровь: это вражеский меч или топор, пронзив шлем, рассек кожу на голове священника; кровь запеклась на его левой щеке.

– Куда ты подевал свой щит? – сердито спросил я Этельвольда.

– Он здесь, все время был у меня, – ответил тот.

Этельвольд выглядел бледным и испуганным.

– Тебе полагалось защищать голову Пирлига! – прорычал я.

– Да ничего страшного, – попытался успокоить меня Пирлиг.

Этельвольд, похоже, собирался запротестовать, но внезапно дернулся вперед, и его вырвало. Я отвернулся от него.

Я был зол и разочарован. Страх, от которого крутило в животе, прошел, но сражение оказалось каким-то вялым, и проку от него, откровенно говоря, было не много. Мы отогнали датчан, которые нас атаковали, но не потрепали их настолько, чтобы они оставили поле боя. Я хотел ощутить ярость сражения, неистовое веселье резни, а вместо этого все оказалось скучной и трудной работой.

Во время битвы я высматривал Рагнара, боясь, что мне придется сражаться со своим другом, и, когда датчане вернулись в крепость, наконец заметил его: он вступил в сражение далеко от меня. А теперь я видел его на стене форта.

Потом я взглянул направо, ожидая, что Свейн поведет на нас своих людей, но тот вместо этого галопом помчался к крепости. Я подумал, что он, скорее всего, отправился к Гутруму за подкреплением.

Хотя битва длилась меньше часа, однако в ней наступило затишье. Некоторые женщины принесли нам воды и заплесневелого хлеба; раненые нуждались в помощи. Я обмотал тряпкой левую руку Эадрика, там, где лезвие топора рассекло его кожаный рукав.

– Топор был нацелен на тебя, господин, – сказал он мне, ухмыляясь.

Я завязал тряпку.

– Болит?

– Немножко ноет, – ответил он, – но не сильно. Вполне терпимо.

Эадрик сжал пальцы, увидел, что они действуют, и подобрал свой щит.

Я снова поглядел на людей Свейна, но те, казалось, не спешили возобновить атаку. Я увидел, как один из них опрокинул в рот флягу – уж не знаю чего – воды или эля; увидел, как впереди нас, среди трупов, внезапно сел какой-то человек. Это был датчанин, его заплетенные в косы волосы были завязаны узлами и украшены ленточками. Только что он казался мертвым, но теперь сел и негодующе уставился на нас, а потом словно зевнул. Датчанин смотрел прямо на меня, открыв рот, и вдруг изо рта у него выплеснулся поток крови, она побежала по нижней губе, намочила бороду. Глаза несчастного закатились, показав белки, и он упал на спину.

Люди Свейна все еще не двигались. Напротив нас выстроилось около восьмисот человек, и они до сих пор были левым крылом армии Гутрума, но теперь крыло это стало куда меньше, так как лишилось людей Вульфера. Я повернулся и пробился сквозь наши ряды, чтобы найти Альфреда.

– Мой господин! Давайте же атакуем этих людей! – крикнул я, показав на войска Свейна.

Они находились в добрых двухстах шагах от укреплений и – по крайней мере в это мгновение – остались без вожака, ведь Свейн все еще был внутри крепости.

Альфред посмотрел на меня с высоты седла, и я стал убеждать его всеми нашими силами нанести удар в центре. У датчан за спиной был откос, и я считал, что мы сможем сбросить их с коварного склона.

Альфред выслушал меня, посмотрел на людей Свейна и молча покачал головой.

Беокка стоял на коленях, лицо его было искажено напряженной гримасой – он истово молился.

– Мы сможем прогнать их, мой господин! – настаивал я.

– Они придут из форта, – ответил Альфред.

Он имел в виду, что датчане Гутрума придут на помощь людям Свейна. Некоторые, может, и придут, но я сомневался, что их явится много.

– Но мы ведь и хотим, чтобы они вышли из крепости, – настаивал я. – Их легче убить на открытом месте, мой господин!

Альфред только снова покачал головой.

В тот момент мне казалось, что король почти парализован страхом, что он настолько боится совершить ошибку, что предпочитает вообще ничего не делать. На нем был простой шлем с предличником, больше ничто не защищало его лицо, и выглядел он болезненно бледным. Он не видел верного способа победить, поэтому предоставил принять решение врагу.

И Свейн не заставил себя ждать. Он вывел из крепости подкрепление – человек триста или четыреста. Большинство людей Гутрума остались за укреплениями, но эти датчане, первыми атаковавшие гвардию Альфреда, теперь бежали вниз по склону на открытую равнину. И вот они присоединились к войскам Свейна и построились в клин. Я видел там и знамя Рагнара.

– Похоже, они собираются атаковать? – спросил Пирлиг.

Дождь смыл кровь с его лица, но в прорехе шлема запеклась кровь.

– Все в порядке, – сказал он, поймав мой взгляд. – Мне доставалось и похуже во время ссор с женой. Но, я так понимаю, эти ублюдки хотят снова учинить резню на правом фланге, верно?

– Мы сможем победить их, мой господин! – окликнул я Альфреда. – Пошли против них всех наших людей. Абсолютно всех!

Но король, казалось, меня не услышал.

– Приведи фирд Виглафа, мой господин! – заклинал я его.

– Мы не можем трогать войска Виглафа, – негодующе ответил он.

Альфред боялся, что, если он передвинет фирд Суморсэта, стоявший перед крепостью, Гутрум поведет всех своих людей в атаку на левый фланг, но я знал, что Гутрум слишком осторожен, чтобы так поступить. Он чувствовал себя в безопасности за укреплениями из дерна и хотел там и остаться, пока Свейн выигрывает за него битву. Гутрум не двинется с места до тех пор, пока наша армия не потерпит поражение, и только тогда ринется в атаку.