Арлекин. Скиталец. Еретик (сборник) - Бернард Корнуэлл

– Одно место на борту до Гаскони, для моего друга, – провозгласил мессир Гийом, протягивая Виллеруа монету.

Великан покосился на Иветту, та кивнула, и это решило дело.

– Добро пожаловать, целитель, – пробасил моряк.

Распрощавшись с Мордехаем, Томас, Робби, Уилл Скит, мессир Гийом и двое его ратников сошли на берег. Лодка, направлявшаяся вверх по течению, в Ла-Рош-Дерьен, отбывала позднее, а потому Томас, оставив двух ратников с багажом, повел остальных узенькой тропкой, что тянулась вдоль западного берега реки. Шли в кольчугах и с оружием, потому как местные жители англичан не жаловали, однако по пути им встретились лишь какие-то жалкие поденщики, разбрасывавшие вилами по полю привезенный на двух телегах навоз. Вооруженных людей они проводили настороженными взглядами, но не проронили ни слова.

– А уже завтра к этому времени о нашем прибытии будет знать Карл Блуа, – прокомментировал Томас.

– Эта новость так перепугает его, что он выскочит из своих сапог, – ухмыльнулся Скит.

Уже на мосту, ведущему к Ла-Рош-Дерьену, их застал дождь. Томас остановился под аркой башни на берегу, напротив города, и указал вверх по течению. На тот самый ветхий причал, по которому он и другие лучники Скита тайком проникли в Ла-Рош-Дерьен в ту ночь, когда город впервые был захвачен англичанами.

– Помнишь это место, Уилл? – спросил он.

– Конечно помню, – ответил Скит, хотя не слишком, впрочем, уверенно.

Томас больше ничего не сказал.

Они миновали каменный мост и подошли к дому рядом с таверной, который всегда был штаб-квартирой Ричарда Тотсгема, как раз в тот момент, когда он сам соскакивал с седла. Повернувшись, английский военачальник хмуро воззрился на новоприбывших, а когда узнал Уилла Скита, то вытаращился на старого друга так, будто узрел привидение.

А вот Скит, напротив, смотрел на него, словно не узнавая, и это обеспокоило Тотсгема.

– Уилл? – окликнул он. – Эй, Уилл, это ты?

Выражение изумленного восторга оживило лицо Скита.

– Дик Тотсгем! Надо же, какая встреча! Кто бы мог подумать?

Ричарду показалось странным, что Скит так удивился, увидев его в гарнизоне, которым он командовал, но потом Тотсгем заметил в глазах старого друга какую-то непонятную пустоту и нахмурился:

– Ты в порядке, Уилл?

– Меня здорово треснули по голове, – пояснил Скит, – так треснули, что лекарь, можно сказать, собрал мою башку заново по кусочкам. Теперь она вроде бы на месте, но работает пока не ахти как. Всё вокруг вроде как в тумане.

Друзья обменялись рукопожатием. Оба они родились в бедных семьях, службу начинали без гроша в кармане, кровью и мужеством заслужили доверие командиров, а уж потом награбленная добыча и выкупы за знатных пленников принесли им богатство, позволившее встать во главе собственных отрядов. С этими отрядами они сражались под знаменами королей или могущественных сеньоров, и новые грабежи приносили им новые богатства. Когда трубадуры воспевали какое-нибудь сражение, то всегда выставляли главными героями королей и превозносили подвиги герцогов, графов, баронов и рыцарей, однако победы английских войск были во многом заслугой именно таких людей, как Тотсгем и Скит.

Ричард добродушно похлопал друга по плечу:

– Скажи мне, что ты привел своих людей, Уилл.

– Один Господь ведает, где они сейчас, – отозвался Скит. – Я не видел их несколько месяцев.

– Они под стенами Кале, – вставил Томас.

– Боже мой! – Тотсгем перекрестился.

Этот коренастый седовласый человек с широким лицом удерживал гарнизон Ла-Рош-Дерьена одной лишь силой характера, но понимал, что этого мало, ибо людей у него было негусто.

– Под моим началом сто тридцать два человека, – сказал он Скиту, – и половина из них больна. Есть, правда, еще пятьдесят или шестьдесят наемников, которые, когда появится Карл Блуа, могут, конечно, и остаться. Но могут и уйти. Одно утешает: горожане будут на нашей стороне, во всяком случае большинство.

– Неужто? – прервал его изумленный Томас.

Когда англичане напали на город в прошлом году, его жители ожесточенно бились, защищая свои стены, а потерпев поражение, сильно пострадали от грабежей и насилия. И что же, несмотря на все это, они готовы поддержать гарнизон?

– Торговля идет исключительно бойко, – пояснил Тотсгем. – Горожане сроду еще так не богатели. Их корабли плавают в Гасконь, Португалию, во Фландрию и в Англию, и они делают на этом хорошие деньги. Наш уход им невыгоден, и горожане готовы поддержать нас даже с оружием в руках, но все же менялы да лавочники – это не обученные солдаты.

Все прочие английские войска, находившиеся в Бретани, были расквартированы так далеко на западе, что, появись Карл Блуа, в ожидании подмоги Тотсгему пришлось бы удерживать маленький городок никак не меньше двух, а то и трех недель. Английский командир сомневался, что даже при поддержке местных жителей сможет продержаться так долго, а потому направил королю в Кале письмо с просьбой прислать в Ла-Рош-Дерьен как можно больше людей.

«Мы далеки от наших опорных пунктов, помочь нам некому, а враги собираются со всех сторон», – написал писец под диктовку Тотсгема. Увидев старого друга, Тотсгем решил было, что люди Скита присланы в ответ на его просьбу, и не смог скрыть своего разочарования.

– Ты напишешь королю? – спросил Тотсгем Уилла.

– Том напишет за меня.

– И попроси, чтобы прислали твой отряд, – настаивал Ричард. – Мне нужно еще триста-четыреста лучников, но и твои пятьдесят или шестьдесят были бы неплохим подспорьем.

– Неужели Том Дэгворт не может тебе помочь? – спросил Скит.

– Он в таком же затруднительном положении, как и я. Земель приходится удерживать слишком много, воинов под рукой слишком мало, а о том, чтобы уступить Карлу Блуа хотя бы акр, король не хочет и слышать.

– Тогда почему же он сам не присылает подкрепления? – поинтересовался мессир Гийом.

– Потому что у него тоже нет лишних солдат, – пояснил Тотсгем, – что не мешает нам обращаться к нему с просьбой.

Ричард привел их в свой дом, где в большом очаге пылал огонь. Слуги принесли гостям кувшины с подогретым вином и блюда с хлебом и холодной свининой. В колыбели рядом с огнем лежал младенец, и Тотсгем, покраснев, признался, что это его ребенок.

– Недавно женился, – сказал он Скиту и велел служанке унести младенца, пока тот не начал плакать.

Хозяин вздрогнул, когда Скит снял шляпу и обнажил ужасающего вида шрам, но потом настоял на том, чтобы ему рассказали историю Уилла, а выслушав ее, сердечно поблагодарил мессира Гийома за помощь, оказанную французом его другу. Томас и Робби встретили более прохладный прием – Дуглас был шотландцем, а Хуктона Тотсгем помнил по прошлому году.

– От тебя было много беспокойства, – без обиняков заявил ему Ричард, – от тебя и графини Арморики.