Арлекин. Скиталец. Еретик (сборник) - Бернард Корнуэлл

Полетели новые стрелы: две засели в досках кормы, еще две просвистели мимо мессира Гийома и попали в обвисший парус, но большинство улетело в море. Каким бы спокойным оно ни казалось, арбалетчикам было не так-то просто целиться с раскачивающихся туда-сюда утлых суденышек.

Все три атакующих корабля были невелики, в каждом по восемь – десять гребцов и столько же стрелков или ратников. Надо полагать, их решили использовать из-за быстроходности в штиль, и, хотя брать с них на абордаж такой крупный корабль, как «Пятидесятница», казалось рискованной затеей, одно из них, видимо, все же решило подойти к кораблю Виллеруа вплотную.

– Знаю я, что они затевают, – заявил мессир Гийом. – Две лодки будут держать нас под обстрелом, осыпая стрелами, а эти ублюдки, – он указал на судно, вырвавшееся вперед, – постараются высадиться к нам на борт.

Арбалетные стрелы вонзались в обшивку. Еще две стрелы пронзили парус, а одна угодила в мачту чуть выше приколоченного гвоздями к просмоленному дереву распятия. Фигура Христа, белая, как кость, лишилась левой руки, и Томас задумался было, не является ли это плохим предзнаменованием, но уже спустя мгновение натягивал большой лук и спускал тетиву, стараясь не отвлекаться. У него осталось всего тридцать четыре стрелы, но в сложившихся обстоятельствах скупиться не приходилось, и юноша выпустил вторую стрелу, когда первая еще находилась в полете. Арбалетчики не успели заново натянуть воротами свои тетивы, когда его первая стрела пронзила гребцу руку, а вторая выбила щепку из носа лодки. Следом за ними, просвистев над головами гребцов, плюхнулась в море третья. Гребцы пригнулись, потом один ахнул и упал вперед со стрелой в спине. В следующий же миг вражеский ратник получил другую стрелу в бедро. Он повалился на двух гребцов, и на борту суденышка воцарился хаос. Оно вильнуло в сторону, весла стукались одно о другое.

Томас опустил большой лук.

– Хорошо я тебя обучил, – с жаром сказал Уилл Скит. – Да, Том, ты всегда был чертовски опасным малым!

Лодка остановилась. Стрелы Томаса оказались куда более меткими, чем у арбалетчиков, потому что он стрелял с палубы корабля, гораздо более тяжелого и устойчивого, чем узкие, перегруженные весельные суденышки. Правда, ему удалось убить лишь одного из преследователей, однако стрелы Томаса вселили в гребцов страх Божий. Они ведь не видели, откуда те летят, лишь слышали свист да крики раненых.

А тем временем две другие лодки уже догнали третью, и новые арбалетчики нацеливали свое оружие.

Томас достал стрелу из мешка, в ужасе думая, что будет, когда у него кончатся стрелы, но в этот момент по воде пробежала рябь – явный признак того, что поднялся ветер. Причем, кто бы мог подумать, восточный, наименее вероятный из всех возможных в этом море. Тем не менее ветер подул с востока. Большой коричневый парус «Пятидесятницы» наполнился и обмяк, а потом наполнился снова, и тут неожиданно корабль развернулся прочь, уходя от преследователей, и вода забурлила у него за бортом. Люди Кутанса усиленно налегли на весла.

– Вниз! – крикнул мессир Гийом, и Томас укрылся за планширом.

Секунду спустя по корпусу забарабанили арбалетные стрелы. Некоторые попадали в старый парус, добавляя ему дыр. Виллеруа крикнул Иветте, чтобы она взялась за рулевое весло, затем зашкотил свой драный парус и нырнул в каюту за древним арбалетом, взводившимся с помощью ржавого железного рычага. Ржавая стрела легла в желоб и полетела в ближайшего преследователя.

– Ублюдки! – взревел капитан. – Козлиное отродье! Ваши мамаши были козами! Блудливыми козами! Вшивыми, блудливыми козами! Ублюдки!

Он снова зарядил оружие и выстрелил, но очередной ржавый болт плюхнулся в море. «Пятидесятница» уже набрала скорость, и теперь погоня отставала на расстояние, превышавшее арбалетный выстрел.

Ветер крепчал, унося корабль все дальше от преследователей. Вначале все три весельные лодки двинулись вверх по каналу, рассчитывая на то, что стремительный прилив и возможный западный ветер подгонят «Пятидесятницу» к ним, но при ветре с востока гребцы не могли выдерживать тот же темп, что и преследуемый ими парусный корабль. Лодки отстали и в конце концов отказались от погони. Но как только они прекратили преследование, в устье реки Орн показались два новых судна. В открытое море выходили два больших корабля, снабженные квадратными, таким же, как главный парус «Пятидесятницы», парусами.

– Тот, что впереди, «Святой Дух», – сказал Виллеруа. Даже на таком расстоянии от устья реки он узнал оба судна с первого взгляда. – А за ним тащится «Мария». Она плавает как беременная свинья, но вот «Святой Дух» нас догонит.

– «Святой Дух»? – Мессир Гийом был потрясен. – Корабль Жана Лапуйе?

– А кого же еще?

– Я думал, что он мне друг!

– Он и был тебе другом, пока у тебя имелись земли и деньги, – буркнул моряк, – но есть ли они у тебя теперь?

Мессир Гийом призадумался, а потом спросил:

– Раз так, то почему ты мне помогаешь?

– Потому что я дурак, – добродушно пробасил Виллеруа. – К тому же ты чертовски хорошо мне заплатишь.

Д’Эвек хмыкнул, оценив этот трюизм, и, помолчав, заметил:

– Это едва ли, если мы уплывем не в том направлении.

– Нынче нам всякое направление подходит, ежели оно уведет нас подальше от «Святого Духа». Так что будем плыть по ветру и держать курс на запад.

На запад они плыли весь оставшийся день. Им удалось набрать неплохую скорость, но «Святой Дух» по-прежнему медленно, но неуклонно сокращал разрыв.

Утром он был всего лишь размытым пятном на горизонте, к полудню Томас уже разглядел маленькую платформу на верхушке его мачты, где, как говорил ему Виллеруа, должны занять свои места арбалетчики, а во второй половине дня весь корабль был виден как на ладони.

А восточный ветер все усиливался, принося с собой холод и вспенивая верхушки волн белыми лентами. Мессир Гийом предложил двигаться на север, хоть бы и до самого английского побережья, но Виллеруа заявил, что не знает той береговой линии и не уверен, что сможет найти там укрытие, если погода испортится.

– А в это время года она может меняться так же быстро, как настроение женщины, – добавил моряк, и тут, словно в подтверждение его слов, на них обрушился шквал с дождем и мокрым снегом. Скорость упала, видимость снизилась до нескольких ярдов.

Мессир Гийом снова начал настаивать на северном направлении, предлагая повернуть, пока из-за слякотного шквала корабль не виден преследователям, но Виллеруа упрямо отказывался, и Томас догадался, что здоровяк боялся угодить в руки англичан, корабли которых никогда не упускали случая захватить французское судно.

Очередной шквал обрушился на них с грохотом и воем. Дождевые капли отскакивали от палубы на высоту ладони, мокрый снег налип с восточной стороны каждого фала и шкота. Виллеруа опасался, что парус треснет, но не решался укоротить парусину, потому что после каждого такого порыва «Святой Дух» опять появлялся на виду и причем всякий раз оказывался чуть ближе.