Ямайский флибустьер - Виктор Губарев

Схватив Леблана за локоть, индеец потащил его к борту, однако второй выстрел, произведенный доном Мигелем более прицельно, угодил французу в шейный позвонок, и Касику не оставалось ничего иного, как, бросив бездыханное тело компаньона, спасаться самому.

— Второго не убивать! — закричал своим людям дон Мигель. — Взять живым!

— Поцелуй себя в нос! — захохотал индеец. — Касика можно взять лишь мертвым!

Вскочив на фальшборт, он подпрыгнул высоко вверх, кувыркнулся через голову и, выпрямив свое натренированное гибкое тело, стрелой ушел под воду. Напрасно испанцы ожидали, когда он вынырнет — индеец исчез! В этом было что-то неестественное, загадочное, почти мистическое, ибо никто не верил, что беглец мог утонуть. Но долго ломать голову над случившимся команде баркалоны не пришлось — внимание всех было отвлечено восклицанием Кинтаны:

— Лодка! — палец его указывал в направлении устья Черепашьего ручья. — Смотрите, в ней полно людей, и они направляются к нам.

— Проклятье! — пробормотал дон Мигель. — Кто бы это мог быть?

— Я вижу еще одну лодку! — закричал Родриго Хименес.

— Будь я проклят, если это не пираты! — прорычал старший артиллерист Эрнан Херес. — Они гребут так, словно за ними гонятся прокаженные, и правят прямёхонько в сторону нашей кормы, чтобы не подставлять себя под огонь наших пушек!

Кто-то еще что-то кричал, однако дон Мигель не стал больше никого слушать; побагровев от злости, он приказал немедленно сниматься с якоря и ставить паруса.

Расстояние между «Санта Барбарой» и пиратскими лодками сокращалось быстрее, чем хотелось бы испанцам; тем не менее, они не проявляли признаков паники и не собирались сдаваться. Когда каноэ, которым командовал Джон Боулз, очутилось всего в тридцати ярдах от баркалоны и можно было явственно слышать скрип весел в уключинах, паруса испанского судна наполнились ветром, и оно, кренясь на левый борт, устремилось к выходу из бухты. Видя, что добыча ускользает от них, пираты издали воинственный клич и выпалили в сторону «Санта Барбары» из своих длинноствольных ружей. Огненные вспышки прорвали ночную мглу, на мгновение озарив окрестные воды ослепительным светом; испанцы решили поберечь порох и ответили преследователям лишь потоком брани и оскорблений.

— Ах вы, псы, — заскрежетал зубами Рок Бразилец, правивший баркасом. — За свои издевательства каждый из вас поплатится головой.

На выходе из бухты Игуаны баркалона, продолжая двигаться правым галсом, перешла из галфинда в бейдевинд; этот маневр стоил ей потери скорости, но давал возможность обойти справа опасную отмель, лежавшую на курсе.

— Капитан, они теряют ход! — радостно воскликнул Весельчак Томми, сидевший на носу шлюпки.

— Приятная новость… Эй, ребята, поднажмем! Не гоже, чтобы Джон Боулз и его товарищи первыми настигли это корыто.

Хотя флибустьеры снова приблизились к корме «Санта Барбары», дон Мигель не спешил менять курс. Рябь на воде в нескольких саженях слева по борту свидетельствовала о том, что в этом месте течение разбивалось о невидимое глазу подводное препятствие. «Еще немного, и отмель закончится, — успокаивал себя капитан баркалоны. — Мы успеем оторваться от них. Должны успеть…».

— Родриго! — окликнул он штурмана. — Повернешь руль лишь по моей команде.

— Да, сеньор.

— Мануэль Гонсало! — дон Мигель повернулся лицом к Кинтане. — Без моего приказа огонь не открывать.

— Да, сеньор капитан.

— И прошу всех помнить: в случае захвата нашего судна разбойниками спасти свою шкуру никому не удастся! Так лучше погибнуть в бою, как подобает храбрым кастильцам, чем закончить свою жизнь позорно, с петлей на шее!

Прошло еще немного времени; преследователи были уже в двадцати ярдах от «Санта Барбары», и бледный от волнения Бенавидес, решив, что отмель осталась позади, велел помощнику вернуть судно на прежний курс. Навалившись на румпель, Хименес повел его вправо, нос баркалоны стал поворачиваться влево, и тут, к ужасу дона Мигеля и находившихся в его подчинении людей, киль «Санта Барбары» налетел на невидимое подводное препятствие. Последовал сильнейший толчок, корпус судна зловеще затрещал и накренился, а испанцы, потеряв равновесие, словно по команде разом повалились на палубу. За кормой послышались радостные вопли флибустьеров и надрывный крик Рока Бразильца: «На абордаж!»

— Все на корму! — взревел дон Мигель, вскакивая на ноги. — Стреляйте по этим лютеранским собакам, не давайте им возможности приблизиться к борту!

Приказ Бенавидеса был исполнен, но на беспорядочную стрельбу испанцев пираты тут же ответили двумя прицельными залпами, произведенными одновременно с баркаса и каноэ.

— Джон! — окликнул вожака буканьеров Рок. — Заходи со своими людьми слева, а мы атакуем испанца с правого борта!

Пользуясь маневренностью своих суденышек и численным превосходством, разбойники быстро преодолели то малое расстояние, которое еще отделяло их от севшей на мель баркалоны, закинули на ее борт абордажные крючья и, доведя угрожающими криками и свистом антииспанскую горячку до точки кипения, бросились на штурм «Санта Барбары». Сдержать натиск этих рассвирепевших демонов, презиравших смерть, было невозможно. Когда в ход пошли абордажные сабли и кинжалы, люди дона Мигеля дрогнули и, теряя остатки хладнокровия, начали в спешном порядке отступать на ют. Ряды их быстро редели, и вскоре на крохотном пятачке у нактоуза осталось лишь четверо израненных защитников баркалоны: дон Мигель, его слуга мулат Себастьян, пилот Родриго Хименес и канонир Эрнан Херес.

— Испанцы, сопротивление бесполезно! — крикнул им Джон Боулз, одновременно знаком останавливая своих разгоряченных товарищей. — Бросайте оружие!

— Ты хочешь пощадить их, Джон? — удивился Рок Бразилец.

— Да, черт возьми! — отозвался Боулз. — Они храбрые ребята, а я уважаю храбрецов. К тому же среди них, по-моему, находится капитан. Разве ты, Бразилец, не хочешь задать ему пару вопросов?

Рок вытер рукавом горячий пот, градом струившийся по его пылающему от возбуждения лицу, и хмуро взглянул на окруженных, ощетинившихся шпагами и тесаками испанцев.

— Что ж, я не прочь побеседовать с этими недорезанными петухами и их вожаком, — наконец проворчал он. — Но сначала они должны проявить покорность и сложить оружие.

— Эй, вы! — снова обратился к защитникам «Санта Барбары» Джон Боулз. — Мы предоставляем вам возможность выбора между жизнью и смертью. Если вы прекратите сопротивление, вам будет дарована жизнь, если же вы хотите умереть, клянусь, ваш смерть будет скорой.

Дон Мигель, тяжело дыша, с лютой ненавистью смотрел на пиратов и, кажется, не мог взять в толк, что им нужно от него и его людей. Лицо Бенавидеса было черным от порохового дыма и крови, сочившейся из рассеченного надбровья. Лица его молчаливых помощников и слуги являли собой еще более отталкивающее зрелище.

Боулз нетерпеливо шагнул по направлению к дону Мигелю.