Арлекин. Скиталец. Еретик (сборник) - Бернард Корнуэлл

В ту ночь друзья разожгли в лесу костер. Горел он совсем недолго, ибо его вскоре потушил начавшийся ливень, но Томас был уверен, что в маноре огонь заметили.

На рассвете, усталые, промокшие и провонявшие, они вернулись в Кан.

Томас с Робби прочесали городские набережные, но нигде не было и следа Пьера Виллеруа или его корабля «Пятидесятницы». Правда, хозяин таверны утверждал, что Виллеруа скоро будет тут.

– Он повез груз камня в Кабург, – объяснил он Томасу, – и сказал, что вернется сегодня или завтра, причем никакая непогода его не задержит. – Трактирщик с подозрением глянул на нечасто встречавшееся в здешних краях оружие. – Это и есть чертов английский лук?

– Охотничий лук из Аржентана, – небрежно пояснил Томас, и эта ложь вполне успокоила владельца таверны, ибо в каждой французской общине можно было найти нескольких человек, умевших обращаться с длинным луком. Другое дело, что их оказывалось так мало, что, когда дело доходило до битв, обагрявших склоны холмов благородной кровью, французские лучники просто ничего не могли поделать.

– Если Виллеруа сегодня вернется, – сказал трактирщик, – то вечером будет хлестать у меня вино.

– Покажешь мне его? – попросил Томас.

– Ты Пьера ни с кем не спутаешь, – рассмеялся француз, – он же великан, настоящий великан. Башка лысая, бородища такая, что в ней мышей разводить можно, а рожа вся в оспинах. Нет, старину Пьера ни с кем не спутаешь.

Рассудив, что по прибытии в Кан мессир Гийом будет торопиться и вряд ли захочет терять время, уговаривая шкипера взять лошадей на борт «Пятидесятницы», Томас весь день торговался, продавая двух скакунов, а к вечеру они с Робби вернулись в таверну, выручив хорошие деньги. Лысого детины с большой бородой не было и в помине, но поскольку шел дождь, они оба продрогли и, решив подождать, заказали себе похлебку из угря, хлеб и подогретое вино с пряностями. Слепой музыкант, который наигрывал в углу таверны на арфе, принялся распевать баллады о рыбаках, тюленях и диковинных морских зверях, что поднимаются с океанского дна и воют на убывающую луну. Принесли ужин, и только Томас собрался приступить к еде, как крепкий мужчина со сломанным носом пересек полтаверны, остановился перед Томасом и, указав на его оружие, с решительным, даже задиристым видом заявил:

– Это английский лук.

– Это охотничий лук из Аржентана, – сказал Томас.

Он знал, насколько опасно носить такое приметное оружие, и прошлым летом, когда они с Жанеттой шли пешком из Бретани в Нормандию, снял тетиву и опирался на палку, как паломник на посох, но на сей раз проявил беспечность.

– Это просто охотничий лук, – как ни в чем не бывало повторил юноша и вздрогнул: похлебка из угря оказалась слишком горячей.

– Что нужно этому ублюдку? – поинтересовался Робби.

– Э, да ты англичанин! – воскликнул малый с перебитым носом.

– Я что, говорю как англичанин? – спросил Томас.

– А он как говорит? – Мужчина указал на Робби. – Или он язык проглотил?

– Мой друг шотландец.

– Ну да, конечно. А я, черт возьми, герцог Нормандский.

– Кто ты есть, – спокойно произнес Томас, – так это чертов пустомеля!

С этими словами Хуктон выплеснул миску с супом в лицо незнакомцу и пинком опрокинул на него стол.

– Бежим! – сказал он Робби.

– Бог свидетель, я вовсе не прочь подраться, – возразил шотландец.

Полдюжины находившихся в таверне приятелей человека со сломанным носом перешли в наступление, и Томас швырнул лавку им в ноги, обезвредив двоих, а Робби замахнулся мечом еще на одного.

– Они англичане! – верещал, лежа на полу, ошпаренный супом задира. – Чертовы островитяне!

Англичан в Кане ненавидели.

– Он называет тебя англичанином, – сказал Томас Робби.

– Да я ему эти слова в глотку забью! – взревел Дуглас, пнув ошпаренного в голову.

Он припечатал другого по голове рукоятью меча и с шотландским боевым кличем на устах бросился на оставшихся.

Томас подхватил их пожитки, схватил лук и распахнул дверь.

– Давай! – закричал он.

– Это кто англичанин, я? Ах вы гады! – возмущенно орал Робби.

Его меч удерживал нападавших на расстоянии, но Томас понимал, что, набравшись куражу, они бросятся на шотландца всем скопом. Чтоб вырваться, Дугласу придется кого-нибудь из них убить, после чего охотиться за ними будут уже не только кабацкие завсегдатаи, но и городская стража. Самый верный способ оказаться болтающимися в петле, а к этому Томас вовсе не стремился.

– Бежим!

Он схватил друга за рукав и потащил к выходу.

– А мне это понравилось, – настаивал Робби, порываясь вернуться в таверну, но Томас усиленно тащил его за собой.

Когда из переулка выскочил какой-то человек, Хуктон, оттолкнув незнакомца плечом и снова крикнув: «Бежим!», потащил Дугласа в центр острова.

Свернув в проулок, беглецы пронеслись через маленькую площадь и укрылись за крыльцом церкви Святого Иоанна. Преследователи поискали их несколько минут, но холодная ночь быстро охладила их пыл, и французы разошлись.

– Их шестеро, – сказал Томас.

– Мы уже побеждали, – воинственно возразил Робби.

– Да уж, – заметил Хуктон, – большая радость – задать жару каким-то болванам, чтобы назавтра, когда нужно будет встретиться с Виллеруа, оказаться в городской тюрьме.

– Мне не доводилось никого как следует отлупить еще с той, Даремской битвы, – проворчал Робби.

– А как насчет драки с ряжеными в Дорчестере? – напомнил Томас.

– Мы были тогда слишком пьяными. Это не в счет. – Шотландец рассмеялся. – И вообще, это ты начал.

– Я?

– Ага, – сказал Робби, – ты плеснул рыбной похлебкой ему прямо в рожу! Всю миску выплеснул.

– Я лишь старался спасти тебе жизнь, – заметил Томас. – Боже милостивый! Это надо же догадаться – говорить по-английски в Кане! Да они тут ненавидят англичан!

– И правильно делают! – подхватил Дуглас. – Любить их, что ли? Ты лучше скажи, мне-то как быть? Держать рот на замке? Черт! Это ведь и мой язык. Бог знает, почему он называется английским?!

– Потому что он и есть английский, – сказал Томас. – Кстати, король Артур говорил именно на этом языке.

– Сладчайший Иисус! – Робби снова рассмеялся. – Черт, я двинул того малого так сильно, что он, очухавшись, не вспомнит, какой нынче день.

Друзья укрылись в одном из множества домов, которые после летнего штурма и разорения, учиненного англичанами, так и стояли заброшенными. Владельцы отсутствовали: скорее всего, их кости гнили в большой общей могиле на кладбище или же покоились на дне реки.