Тайпан - Джеймс Клавелл

Он коснулся лица брата. Холод. Холод смерти.

Неподалеку залаяла собака, муха с лёта врезалась в оконное стекло. Струан повернулся, вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь.

Сара все так же сидела в своем кресле. Веер продолжал медленно качаться. Туда-сюда. Туда-сюда.

Он ненавидел ее за то, что она не сказала ему.

– Робб умер час назад, – проговорила она. – Два или три часа или час. Я не помню. Перед смертью он попросил меня передать тебе несколько слов. Это было сегодня утром, кажется. Может быть, ночью. Кажется, это было сегодня утром. Робб сказал: «Передай Дирку, что я никогда не хотел быть тайпаном».

– Я сам займусь всем, что нужно, Сара. Тебе и детям лучше перебраться на «Отдыхающее облако».

– Я закрыла ему глаза. И я закрыла глаза Карен. Кто закроет глаза тебе, тайпан? Кто закроет их мне?

Струан отдал необходимые распоряжения и затем направился вверх по пологому склону к своему дому. Он вспоминал тот первый день, когда Робб прибыл в Макао.

– Дирк! Всем нашим бедам конец, я приехал! – провозгласил Робб со своей удивительной улыбкой. – Мы раздавим Ост-Индскую компанию и сотрем в порошок Брока. Мы станем как лорды и положим начало династии, которая будет править в Азии вечно! У меня есть девушка, на которой я собираюсь жениться! Сара Макгленн. Сейчас ей пятнадцать, мы помолвлены и поженимся через два года.

Ответь мне, Господи, вопрошал Струан, где, в какой момент своей жизни мы сбиваемся с истинного пути? Как? Отчего люди меняются? Как получается, что ссоры, жестокость, ненависть и боль рождаются из красоты, юности, нежности и любви? И почему? Ибо именно так всегда бывает с людьми. Так было с Сарой. Так было с Рональдой. И так же будет с Кулумом и Тесс. Почему?

Он остановился у ворот в высокой стене, окружавшей его новое жилище. Открыл их, посмотрел на дом. Его поразила полная тишина: ему почудилось в ней что-то зловещее. Слово «малярия» тут же вытеснило из головы все остальные мысли. Легкий ветерок пробежал по высоким побегам бамбука. Сад уже обрел свой настоящий вид: цветники, кусты, пчелы, жужжа, перелетают с цветка на цветок.

Он поднялся по ступеням и открыл дверь. Но сразу не вошел, а прислушался с порога. Он не услышал ни приветственного смеха, ни приглушенного, монотонного разговора слуг. Дом казался покинутым.

Струан взглянул на барометр: 29,8 дюйма, «ясно».

Он медленно двинулся по коридору, вдыхая необычно густой, тяжелый запах благовоний. Ему попалась на глаза пыль в таких местах, где раньше ее никогда не было.

Он открыл дверь в спальню Мэй-мэй. Кровать была застелена и пуста, комната показалась ему как-то по-особенному чисто прибранной.

Комната для детей тоже пустовала. Маленькие кроватки и игрушки исчезли.

И тут он увидел ее в окне. Она вышла из глубины сада со срезанными цветами в руках. Оранжевый зонтик прикрывал ее лицо от солнца. В следующий миг он был уже снаружи, крепко сжимая ее в объятиях.

– Кровь Господня, тайпан, ты помял мои цветы! – Мэй-мэй положила букет на землю и обвила его шею руками. – Откуда ты взялся, хейа? Тайпан, ты меня раздавишь! Ну пожалуйста. И почему у тебя такое странное лицо?

Он подхватил ее на руки и присел на скамейку, залитую солнцем. Она умиротворенно приникла к нему, согретая его силой и ясно читавшейся на лице радостью оттого, что он видит ее. Она улыбнулась ему:

– Ну вот. Ты скучал по мне фантастически, хейа?

– Я скучал по тебе фантастически, хейа.

– Хорошо. Почему ты несчастный? И почему, когда я теперь вижу тебя, ты весь как призрачный?

– Плохие вести, Мэй-мэй. К тому же я думал, что потерял тебя. Где дети?

– В Макао. Я отправила их в дом Чэнь Шэна под присмотр Старшей Сестры. Когда началась лихорадочная болезнь, я подумала, что это будет уж-жасно мудро. Я отправила их с Мэ-ри Син-клер. Почему ты думал, что потерял меня, хейа?

– Так, пустое. Когда дети уехали?

– Неделю назад. Мэ-ри должна была позаботиться о них в дороге. Она возвращается завтра.

– А где А Сам и Лим Динь?

– Я послала их за едой. Когда мы заметили твою лорчу, я подумала: ай-й-йа, дом такой ужасно грязный и еды нет, вот я и заставила их быстро-быстро чистить дом, а потом послала за едой, так что ладно. – Она вскинула голову. – Этим ленивым, ни на что не годным блудням нужна хорошая порка. О, я так уж-жасно рада, что ты вернулся, тайпан, честно-честно. Расходы на дом ай-ай как возросли, а у твоей старой бедной женщины совсем нет деньгов, так что придется тебе давать мне больше, потому что мы кормим еще весь клан Лим Диня и А Сам тоже. Ха, не то что я против помогать их ближним родственникам – это, конечно, справедливая мзда, ладно, – но все их кланы целиком? Тысячу раз нет, клянусь Богом! Мы богаты, да, но не настолько, и мы должны сберегать наше состояние, а то быстро останемся без гроша. – Тараторя все это, она неотрывно следила за его лицом и теперь нахмурилась. – Что за плохие вести?

– Робб умер. И крошка Карен.

Ее глаза широко раскрылись, и радость на лице погасла.

– Я знала про девочку. Но не про брата Робба. Я слышала, что у него лихорадка… три, четыре дня назад. Но не знала, что он мертвый. Когда это случилось?

– Несколько часов тому назад.

– Какой ужасный йосс! Лучше нам перебраться из этой проклятой долины.

– Она не проклятая, девочка. Но лихорадка в ней действительно есть.

– Да. Только – прости, что я говорю об этом снова, – не забывай: мы живем на самом оке дракона. – Она закатила глаза и выпустила длинную череду кантонских и мандаринских слов, моля богов о защите. Немного успокоившись, она добавила: – Не забывай, что наш фэншуй здесь уж-жасающе жутко плохой.

В эти дни Струан вплотную занялся решением проблемы, которая мучила его последние недели. Если он уедет из долины, вслед за ним уедут и все остальные; если он останется, Мэй-мэй может заболеть лихорадкой и умереть, а на такой риск он никогда не пойдет. Если он останется, а она уедет в Макао, умрут другие, которые могли бы в противном случае еще жить и жить. Как уберечь всех от лихорадки и при этом сохранить Куинстаун и Гонконг?

– Тайпан, до нас здесь дошли слухи, что у вас были большие неприятности в Кантоне?

Он рассказал ей обо всем, что произошло.

– Фантастическое безумие. Зачем было грабить и жечь, хейа?

– Да.

– Но это было уж-жасно мудро со стороны всех не жечь поселение, пока не закончится торговля. Очень разумно. Что будет теперь? Вы нападете на Пекин?

– Сначала мы раздавим Кантон. Потом Пекин.

– Почему Кантон, тайпан? Это же все император виноват, а не они. Они лишь делали то, что им было приказано.

– Верно. Но они должны были бы предупредить нас обо всем. Они заплатят шесть миллионов выкупа, и заплатят их быстро, или у них не будет города. Клянусь Богом! Сначала – Кантон, потом – на север.