За тихой и темной рекой - Станислав Рем

Баленский Алексей Дмитриевич был назначен военным губернатором Амурской области 14 апреля 1897 года. До этого занимал должность начальника штаба 15-го армейского корпуса, был начальником штаба Брест-Литовской крепости. Исполнителен. Верой и правдой служит царю и Отечеству. В личном деле говорилось о многом, но никоим образом не упоминалось о преклонении Алексея Дмитриевича пред любыми чинами, насколько высоки бы они ни были. Характер генерал-губернатор имел в некоторой степени неуравновешенный и горделивый.

Впрочем, с некоторых пор род Баленских гордыню-то поумерил. Официальная версия перевода Алексея Дмитриевича в Благовещенск состояла в повышении по табели о рангах. Но истинная причина отправки генерал-лейтенанта в один из самых отдалённых уголков империи заключалась в двоюродном племяннике губернатора, эсере-народовольце, который имел наглость вместе с подельниками организовать покушение на Московского градоначальника, князя Растопчина. Здесь, в Благовещенске? об участии родственника губернатора в той истории никто не знал. Губернский полицмейстер — тоже. Но Белого перед отъездом посвятили в семейную тайну господина Баленского — на тот случай, ежели губернатор не станет оказывать помощь или начнет чинить препоны.

Алексей Дмитриевич, дружески улыбаясь, проводил гостей в кабинет и предложил присесть в специально приготовленные кресла возле небольшого антикварного столика, на котором стояли прохладительные напитки.

— Угощайтесь, господа. — Губернатор первым налил в свой бокал немного вина. — Итак, Олег Владимирович, разрешите полюбопытствовать, как дела там, в столице? Как вы понимаете, мы находимся далековато от западной цивилизации, а потому проглатываем любую информацию оттуда.

— Как говорил Александр Сергеевич, «за морем житьё не худо…», — Олег Владимирович держал спину ровно, словно сидел перед преподавателем в академии и сдавал экзамен. — Ну а чудес в столице давненько не бывало. Я так полагаю, вернись вы сейчас в Петербург, у вас бы сложилось впечатление, будто вы его и не покидали.

— Так ли? И жизнь не кипит? — удивления в голосе губернатора Белый не услышал. Потому, как и до переезда в Амурскую область Алексей Дмитриевич своими посещениями Петербург особо не баловал.

— Чему же там кипеть? Балы стали проводить крайне редко. Теперь в моде больше салуны и аристократические вечера. Как я их называю, «кружки по интересам». Довольно нудная, скажу вам, вещица. Это то, что происходит в нашем обществе. А если брать в целом, картина будет такова. Мастеровая голытьба начала распоясываться. Взяли моду устраивать какие-то забастовки, стачки. Повсюду высказывать недовольство жизнью. Надеюсь, здесь такого не наблюдается?

— Да откуда? Бог миловал. Это там они, то есть политические, смелы. А как к нам попадают, то сразу смирненькими становятся. Законопослушными.

— Это радует… Школы в столице объявились, для так называемой рабочей молодёжи.

— А вот это дело похвальное, — вставил Киселёв, взглянув на губернатора. — Хоть кулаки по пьянке распускать не станут. А то как праздник, так мордобой. Спасу нет.

— Я тоже так считал. А после мнение поменял. Распускает мужичьё кулаки, несмотря на то, ходит ли в ту самую школу. — Белый хотел было наполнить свой бокал, но передумал. Ему позднее предстояло на досуге посидеть, поразмыслить, проанализировать последние события, а для этого требовалась свежая голова. — А ещё, простите, дрянь всякую принимаются читать. Навроде господина Каутского. Начитаются, и свои тренированные, только теперь уже в некотором роде, образованные, кулаки пускают в ход. Но не по пьянке, а, так сказать, по убеждениям.

— Сие нам знакомо, — вставил реплику генерал-губернатор. — Таких ссыльных грамотеев у нас пруд пруди. Да в основном из интеллигенции.

— А вот теперь ожидайте и ссыльный пролетариат, — столичный чиновник бегло осматривал кабинет. — Нет, господа, нашего мужика не переделаешь.

Алексей Дмитриевич удовлетворённо покачал головой. Правда, и для Киселёва, и для Белого было непонятно, то ли он согласен с последним высказыванием гостя, то ли ему по вкусу пришёлся напиток, только что выпитый им.

— Впрочем, — губернатор вновь наполнил бокал. — Давайте вернёмся к тому, что касается непосредственно нас. Итак, Олег Владимирович, мне доложили, что вы уже приступили к проверке?

— Так точно, ваше сиятельство! — Белый вскочил на ноги.

Хозяин мягким жестом вернул его на место:

— Экий вы прыткий! — довольная улыбка промелькнула на лице чиновника. — Вот что значит молодость! Вы, Олег Владимирович, в моём доме привыкайте называть меня по имени-отчеству. Я это говорю не для красного словца, а для пользы дела. Ежели мы постоянно будем «выкаться» да вскакивать, то, поверьте старику, работа продвинется на толщину ногтя моего мизинца. А потому, Олег Владимирович, проинформируйте нас, что вы успели за сегодняшний день разузнать, или, если хотите, отыскать в запыленных финансовых томах нашего казначейства?

— Кстати, — добавил Владимир Сергеевич пряча глаза, чтобы те не выдали состояние его торжества, — расскажите, если, конечно, сей факт не является секретом, к чему вам понадобились ведомости о жаловании офицерского состава? Признаться, это меня очень даже удивило. Вы, я надеюсь, не разочаровались в том, что нам приходится контактировать с казначейством. А как же иначе? Мы-то вроде и должны быть спокойны, однако ж проверка есть проверка. Или вы предполагаете, что мы неправильно начисляем жалование?

Олег Владимирович оправил полы сюртука и внутренне напрягся. А полицмейстер-то не простак! Такого хода он никак не ожидал. Эка Киселёв ловко открыл карты! Мол, мы с вами откровенны, будьте любезны отвечать взаимностью. Делать нечего, придётся делать шаг навстречу.

— Начну с того, что я не разочарован, Владимир Сергеевич. Мне наоборот, стало бы непонятно, если бы вы не заинтересовались моей работой. Тогда я заподозрил бы неладное. Но вернёмся к вашему вопросу. Признаюсь, на данный момент чего-либо криминального я не обнаружил. Конечно, имеются некоторые неточности. Но для того, чтобы инкриминировать что-либо по ним, необходима детальная проверка на местах. В частности, артиллерийский полк, прибывший в Благовещенск в апреле сего года, который заключил договор о поставке продовольствия и обмундирования только с одним-единственным поставщиком. Неким господином Мичуриным.

— Простите, — губернатор улыбнулся. — Но в этом-то как раз ничего криминального и нет. Кирилла Игнатьевич Мичурин является, я бы сказал, динозавром амурской торговли. Он первый в амурском купечестве. Опять же создал шорную мастерскую, отстроил кирпичный завод. В Китае его хорошо знают. Мичурин — это имя. Так сказать, знак качества. Вы со мной согласны, Владимир Сергеевич?

Киселёв утвердительно кивнул головой и продолжил мысль губернатора:

— У нас в городе работает множество торговых учреждений. Некоторые, естественно, конкурируют с господином Мичуриным. Однако, на данный момент они ему уступают. Тем более, насколько мне известно, с ним подписаны не все договора. Мебель для артиллерийского полка предоставило торговое сообщество Алексеева.