Тайпан - Джеймс Клавелл

– Почему он должен уничтожать мужа своей сестры? Почему нам не объединить наши компании – Брок и Струан? Я буду вести дела, он займется кораблями.

– И кто же будет тайпаном?

– Мы могли бы поделить это между собой – Горт и я.

– Тайпан может быть только один. Это заложено в самом значении слова. Таков закон.

– Но твой закон – это не обязательно и мой закон. Или закон Горта. У нас есть возможность учиться на чужих ошибках. Слияние двух компаний даст нам гигантские преимущества.

– Так вот что у Горта на уме?

Струан спрашивал себя, уж не ошибся ли он в Кулуме. Его безоглядная увлеченность Тесс и столь же безоглядное доверие к Горту станут залогом гибели Благородного Дома и дадут Броку и Горту все, чего они добиваются. Остается всего три месяца, а потом я уезжаю в Англию. Боже всеблагой и милосердный!

– Так что у Горта на уме? – настаивал он.

– Мы никогда не заговаривали об этом. Наши беседы касались торговли, кораблей, мореплавания, деятельности компаний и прочих подобных вещей. И того, как помирить вас двоих. Но слияние было бы выгодным для нас шагом, разве нет?

– С тобой и с Гортом – нет. Ты уступаешь ему классом. Пока.

– Но когда-нибудь я с ним сравняюсь?

– Возможно. – Струан закурил сигару. – Ты в самом деле считаешь, что смог бы подчинить себе Горта?

– Может быть, мне и не понадобится подчинять его себе. Не больше, чем ему нужно будет подчинять себе меня. Предположим, я женюсь на мисс Брок. У Горта останется его компания, у нас – наша. По отдельности. Мы можем продолжать конкурировать. Но мирно. Без ненависти. – Его голос стал жестким. – Давай на минуту посмотрим на все глазами тайпана. У Брока есть любимая дочь. Я влюбляю ее в себя и вкрадываюсь в доверие к Горту. Женившись на ней, я просто смягчу враждебное отношение Брока ко мне и смогу выиграть время, чтобы приобрести необходимый опыт. В качестве наживки постоянно держа у них перед носом идею о слиянии наших компаний. Потом, когда буду готов, я смогу разорить их. Прекрасный и надежный план. Чума на эту девушку! Я просто использую ее – к вящей славе Благородного Дома. – (Струан промолчал.) – Неужели ты не рассмотрел бесстрастно все эти возможности? – продолжал Кулум. – Впрочем, мне и спрашивать не надо: ведь ты слишком умен, чтобы не заметить, что я люблю ее.

– Да, – сказал Струан. Он тщательно стряхнул пепел с сигары в серебряную пепельницу. – Я, как ты говоришь, рассмотрел тебя – и Тесс – бесстрастно.

– И каково же твое заключение?

– Что опасности, которые таит для тебя этот брак, перевешивают его преимущества.

– Значит, ты совершенно не одобряешь моей женитьбы на Тесс.

– Я не одобряю того, что ты влюблен в нее. Однако суть дела в том, что ты действительно любишь ее. Или думаешь, что любишь. И следующий вывод столь же очевиден: ты обязательно женишься на ней, если сможешь. – Струан глубоко затянулся сигарой. – Как ты думаешь, Брок даст вам свое благословение?

– Не знаю. Думаю, что нет, да поможет мне Господь.

– А я думаю, что даст, да поможет тебе Господь.

– Но ты – нет?

– Я уже однажды сказал тебе: я единственный человек в целом мире, которому ты можешь доверять полностью. При условии, что ты сознательно не пойдешь против нашего дома.

– А ты считаешь, этот брак вредит интересам компании?

– Этого я не говорил. Я лишь сказал, что ты не видишь всех опасностей. – Струан затушил сигару и поднялся. – Она несовершеннолетняя. Ты готов ждать ее пять лет?

– Да, – ответил Кулум, внутренне ужасаясь длине этого срока. – Да, клянусь Господом! Ты не представляешь, что она значит для меня. Она… она единственная девушка, которую я когда-либо смогу полюбить по-настоящему. Я никогда не передумаю, и ты не понимаешь, не можешь этого понять. Да, я готов ждать пять лет. Я люблю ее.

– А она тебя любит?

– Не знаю. Она… Кажется, я ей нравлюсь. Я молю Создателя, чтобы это было так. О Господи, что же мне делать?

Благодарение Богу, я уже никогда не буду так молод, с теплотой подумал Струан. Теперь я знаю, что любовь – как море: порой спокойное, порой бурное. Она бывает грозной, бывает прекрасной, таит в себе смерть и дарует жизнь. Но она никогда не бывает постоянной, все время меняется. И остается неповторимой лишь на один краткий миг в глазах вечности.

– Тебе ничего не нужно делать, парень. Сегодня вечером я сам поговорю с Броком.

– Нет! – встревоженно запротестовал Кулум. – Это моя жизнь. Я не хочу, чтобы ты…

– То, что ты намерен сделать, заставляет мою жизнь пересекаться с жизнью Брока, – прервал его Струан. – Я поговорю с Броком.

– Значит, ты поможешь мне?

Струан прогнал муху с лица:

– А как быть с двадцатью гинеями, Кулум?

– Что?

– Деньги на мой гроб. Те двадцать монет, которые Брок оставил мне, а ты сохранил. Разве ты забыл?

Кулум открыл было рот, чтобы сказать что-то, но передумал.

– Да, я забыл о них. По крайней мере, сейчас они вылетели у меня из головы. – В глубине его глаз отразилась боль.

Почему мне захотелось солгать тебе? Я едва не солгал. Это ужасно.

– Да, – кивнул Струан, довольный тем, что Кулум прошел еще одно испытание и усвоил еще один урок.

– И что же с монетами?

– Ничего. Кроме того, что ты должен помнить о них. Это Брок. Горт еще хуже, потому что у него нет даже отцовской щедрости.

Время близилось к полуночи.

– Присаживайся, Дирк, – пригласил Брок, почесывая бороду. – Грог, пиво или бренди?

– Бренди.

– Ну-ка, бренди, – приказал Брок слуге, затем кивнул на накрытый стол, освещенный двумя канделябрами. – Накладывай себе, Дирк, не стесняйся. – Он поскреб под мышкой, покрытой струпьями от язв, которые торговцы называли между собой потницей. – Черт, вот проклятая погода! Как это, дьявол тебя забери, ты не мучаешься наравне с нами со всеми?!

– Я живу правильно, – ответил Струан, удобно вытягивая ноги. – Я уже миллион раз тебе говорил. Если мыться четыре раза в день, не будет никакой потницы. Исчезнут вши, и…

– Это тут вовсе ни при чем, – возразил Брок. – Все это глупость. Противно природе, клянусь Богом! – Он расхохотался. – Те, кто говорит, будто ты у дьявола в помощниках состоишь, может, ближе подобрались к тому, почему у тебя все не как у людей. А? – Он сунул слуге свою пустую серебряную кружку на полгаллона, и тот тут же наполнил ее пивом из небольшого бочонка, стоявшего у стены. Мушкеты и абордажные сабли располагались на стойках рядом. – Но близится, близится срок, когда тебе воздастся по заслугам, а, Дирк? – Брок ткнул вниз коротким и толстым большим пальцем.

Струан принял от слуги шарообразный хрустальный бокал и поднес бренди к носу: