Гайдзин - Джеймс Клавелл

— Слушайте, вы оба, это большой босс, сам князь Ота, — сказал Мисамото, называя Ёси так, как ему было приказано; оба старателя легко понимали его грубый американский сленг. — Я ведь предупреждал вас, ублюдков, чтобы вы кланялись пониже, а не то вас заставят. Он говорит, с вами должны хорошо обращаться, и хочет знать ваши имена.

— Я Джонни Корнуоллец, а он Чарли Янки, и пока что нам не давали ни есть, ни пить, чтоб мне провалиться!

Точно, как только мог, Мисамото перевел их имена.

— Ты ничего не расскажешь им про меня или про то, чем ты занимался с тех пор, как я забрал тебя из тюрьмы, — помни, у меня везде есть уши, и я узнаю.

— Я не подведу вас, господин. — Мисамото низко поклонился, пряча свою ненависть, отчаянно желая угодить и опасаясь за своё будущее.

— Да. — На мгновение Ёси задумался о нем. За те два с небольшим месяца, что прошли после того, как он взял Мисамото к себе на службу, рыбак изменился неузнаваемо, внешне. Теперь он был гладко выбрит, верхушка головы тоже была выбрита и волосы уложены, как у самурая. Принудительная чистота очень благотворно сказалась на его внешности, и даже хотя его нарочно одевали в одежду самурая низшего класса, он выглядел как самурай и носил теперь свои два меча так, словно с ними родился. Мечи по-прежнему были поддельными: одни только рукояти, торчавшие в пустых ножнах.

Пока что Ёси был доволен его работой, а когда он увидел его в облачении и шапочке старейшины, он был поражен, не узнав его в первый момент. Это хороший урок, нужно запомнить его, подумал он в ту минуту: как легко казаться тем, кто ты не есть на самом деле!

— Для тебя же будет лучше, если ты не совершишь ошибки, — сказал он и обратился к двум воинам, которые всюду сопровождали Мисамото. — Вы оба отвечаете за безопасность этих двух людей. Госпожа Хосаки предоставит дополнительную охрану и проводников, но вы оба отвечаете за успех этого предприятия.

— Да, господин.

— Что же до этого лже-Ватанабэ, — мягко произнес он, но все почувствовали непреложность его слов, — с ним должно обращаться как с самураем, хотя и низшего ранга, но если он ослушается правильных приказов или попытается сбежать, вы свяжете ему руки и ноги и приволочете его ко мне, где бы я ни находился. Вы оба отвечаете за это.

— Да, господин.

— Я не предам вас, господин, — пробормотал Мисамото, посерев лицом, часть его ужаса передалась и двум рудокопам.

— Скажи этим людям, что им ничего не угрожает. А также, что ты будешь их помощником и учителем, ни у кого из вас нет причин бояться, если вы будете послушны. Скажи им, я надеюсь на быстрый успех их поисков.

— Большой босс говорит, вам нечего бояться.

— Тогда чего ты сам чуть штаны не намочил?

— Свои побереги, паскуда. Я… я буду над вами главный, так что смотри, как разговариваешь.

— Сам смотри, а не то, когда останемся втроём, мы тебе скормим то, чего у тебя там между ног болтается. Где, чёрт подери, жор, где выпивка, где красотки, которых нам обещали?

— Все получите вскоре, и советую быть повежливее с этими… ребятами, — осторожно проговорил Мисамото. — Они как коты, которым пчела под хвост залетела. И большой босс к тому же говорит, что лучше вам побыстрее найти золото.

— Ежели золото есть, так мы его сможем найти, Вотанаби, старый хрен. А ежели его нет, так и нет, пра-ально, Чарли?

— Извините меня, господин, они благодарят вас за вашу доброту, — перевел Мисамото, забыв на время о своих страхах. Он вдруг сообразил, что если он будет сопровождать их, то первым узнает о золоте. — Они обещают постараться найти сокровище как можно быстрее. Они почтительно спрашивают, нельзя ли им поесть и попить и когда они могут начать.

— Проследи, чтобы они хорошо усвоили: награда ждет того, кто терпелив, вежлив и усерден в работе. Обучи их правильным манерам, как нужно кланяться и так далее. Ты отвечаешь за это.

Когда Мисамото почтительно поклонился, Ёси сделал знак своему адъютанту, который вынес две короткие накидки, специально сшитые Хосаки. Они были похожи на жилеты с завязками. На груди и спине были пришиты квадраты светлого шелка, на которых тушью было написано: «Этот гайдзин является личным вассалом и разведчиком недр, под моей защитой, ему позволено, при наличии официальных проводников и надлежащих документов, вести разведку в любом месте моих владений. Всем приказывается помогать ему в этой работе». На каждом квадратике стояла его печать.

— Скажи им, что они должны носить это постоянно, тогда они смогут беспрепятственно передвигаться по моим землям, объясни, что здесь написано.

Снова Мисамото не задумываясь подчинился и показал старателям, как надевать эти накидки. Став осторожнее, они изобразили терпение и покорность, чуждые их природе и воспитанию.

— Чарли, — прошептал корнуоллец, подтягивая завязки. Он говорил, едва шевеля губами, как большинство бывших заключенных — он отработал четыре тяжелых года в австралийской пустыне за незаконный захват чужих участков. — Коль выложил пенни, так полезай в карман и за растреклятым фунтом.

Американец неожиданно усмехнулся, чувствуя себя свободнее.

— Надеюсь, добра там будет больше, чем на фунт, старина…

Ёси наблюдал за ними. Когда он был удовлетворен, он сделал знак Мисамото.

— Забери их с собой и подожди во дворе.

Как только они ушли, правильно поклонившись на этот раз без посторонней помощи, он отослал всех, кроме Инэдзина, на такое расстояние, чтобы никто не мог слышать их беседы.

— Садись, старый друг. — Он показал на ступени, где старику было удобнее — его левое бедро было раздроблено при падении с лошади, и он не мог сидеть на коленях. — Хорошо. Ну, что нового?

— Все и ничего, господин. — Три века Инэдзин и его предки служили этой ветви Торанага. Как хатамото, он не страшился говорить правду — в этом состояла его обязанность. — Земля была обработана усердно и унавожена как полагается, урожай зреет, но крестьяне говорят, что в этом году будет голод даже здесь, в Кванто.

— Насколько жестоким будет голод?

— Чтобы спокойно пережить этот год, нам понадобится рис из других мест, а в других местах будет ещё хуже.

Ёси вспомнил то, что Хосаки уже рассказала ему, и остался очень доволен её дальновидностью и бережливостью. И он был очень рад, что у него есть такой вассал, как Инэдзин, — редко найдешь человека, которому можно было бы доверять безоговорочно, ещё реже найдешь такого, кто говорил бы правду, правду, основанную на истинных фактах, а не на стремлении к собственному возвышению.

— Дальше?

— Все верные самураи горят нетерпением, взирая на тупик, в который зашло противостояние бакуфу и мятежных внешних правителей Сацумы, Тёсю и Тосы, их самураи также недовольны, главным образом из-за обычных проблем: плата за службу, установленная столетие назад, обрекает их на все большие тяготы, все труднее выплачивать проценты по неуклонно растущим долгам и покупать рис и пищу по ценам, которые увеличиваются и увеличиваются. — Инэдзину хорошо были знакомы эти проблемы, ибо большинство его родственников — они так и остались самураями — жили в крайней нужде. — Каждый день сиси набирают новых сторонников, если не открытых, то, безусловно, тайных. Крестьяне послушны, как им и положено, чего не скажешь о купцах, но все, исключая лишь большинство купцов Иокогамы и Нагасаки, хотят изгнания гайдзинов.