Последнее королевство. Бледный всадник - Бернард Корнуэлл

– Ты была счастлива, когда жила со своим мужем? – спросил Леофрик.

– Была, примерно три дня, – ответила она, – а следующие три года я познавала простую истину: все мужчины – сволочи.

– Неужели все? – уточнил мой друг.

– Большинство. – Энфлэд улыбнулась Леофрику и прикоснулась к его колену. – Но не ты.

– А я? – спросил я.

– Ты? – Она на мгновение перевела глаза на меня. – Человеку, который обманывает жену, нельзя верить ни на грош, – заявила она с откровенным ядом в голосе.

Я смутился. Возможно, она отчасти права, но слышать такое все равно было неприятно. Энфлэд в ту же секунду пожалела, что говорила так резко, и попыталась смягчить свои слова:

– Вообще-то, я тебя совсем не знаю. Все, что я знаю о тебе, – это то, что ты друг Леофрика.

– Утред щедрый! – преданно сказала Исеулт.

– Мужчины обычно проявляют щедрость, когда хотят что-то получить, – отрезала Энфлэд.

– Единственное, что мне нужно, – это Беббанбург, – проговорил я.

– Так или иначе, – отозвалась Энфлэд, – ты сделаешь все, что угодно, лишь бы заполучить желаемое. И ни перед чем не остановишься.

Воцарилось молчание. Через полуприкрытую дверь я видел падающие снежинки. Они трепетали в свете костра и таяли.

– Альфред – хороший человек, – нарушил Леофрик неловкую тишину.

– Он пытается быть хорошим, – сказала Энфлэд.

– Только пытается? – саркастически спросил я.

– Альфред вроде тебя. Он убьет, чтобы получить то, чего хочет, но между вами есть разница. У него имеется совесть.

– Ты имеешь в виду – он боится священников.

– Он боится Бога. И мы все должны бояться Бога. Потому что однажды мы все дадим Господу ответ.

– Только не я, – ответил я.

Энфлэд насмешливо улыбнулась, но Леофрик сменил тему разговора, сказав, что идет снег, а потом мы уснули.

Исеулт во сне вцепилась в меня; она скулила и вздрагивала, пока я лежал в полудреме, думая о ее словах, что мне предстоит возглавить могущественный отряд. Это пророчество казалось маловероятным, и я решил, что магическая сила оставила Исеулт вместе с девственностью. А потом я тоже уснул – и проснулся, когда мир стал белым. Веточки были усыпаны снегом, но он уже таял, и капли падали в мглистый рассвет.

Выйдя наружу, я нашел за дверью крошечного мертвого крапивника и испугался, что это дурное предзнаменование.

Леофрик тоже вышел из хижины и часто заморгал, глядя на восходящее солнце.

– Не спорь с Энфлэд, – сказал он.

– Я и не спорю.

– Ее миру пришел конец.

– Значит, мы должны его возродить.

– То есть ты не присоединишься к датчанам?

– Я сакс, – ответил я.

Леофрик, услышав это, неопределенно улыбнулся. Затем расстегнул штаны и помочился.

– А если бы твой друг Рагнар все еще был жив, ты, интересно, остался бы саксом? – спросил он, глядя на пар, поднимающийся над мочой.

– Он ведь мертв, так? – сурово проговорил я. – Его принесли в жертву честолюбивым планам Гутрума.

– Поэтому теперь ты сакс?

– Я сакс, – повторил я с уверенностью, которой не чувствовал, ибо не знал, что принесет мне будущее.

Да и откуда мы могли это знать? Не исключено, конечно, что Исеулт сказала правду, и Альфред даст мне силу, и я поведу вперед могущественный отряд, и получу красавицу, которая будет созданием золота, да вот только я начинал сомневаться в пророческом даре своей возлюбленной. Альфред, вполне вероятно, уже мертв, а его королевство, может быть, обречено, и все, что я знал в тот момент, – это что земля тянется к югу, к покрытому снегом хребту, и там кончается в странном, словно бы пустом блеске. Линия неба походила на край мира над хаосом жемчужного света.

– Будем и дальше двигаться на юг, – сказал я.

Ничего другого нам не оставалось, только идти навстречу этому блеску.

И мы пошли.

Двинулись по овечьей тропе к вершине хребта, а там я увидел, что холмы круто обрываются, уходя к обширным топям и к морю. Мы добрались до великого болота, а блеск, который я видел издали, оказался светом зимнего солнца, отражающимся на длинных озерах и извилистых ручьях.

– И что дальше? – спросил Леофрик.

У меня не было ответа на этот вопрос, поэтому мы сели под ветками согнутого ветрами тиса и уставились на невеселую картину, представлявшую собой мешанину из трясины, воды, травы и камыша. То было громадное болото, тянущееся вглубь материка от Сэфернского моря, и, чтобы достичь Дефнаскира, следовало или обойти топь, или попытаться через нее переправиться. Если бы мы двинулись в обход, то оказались бы на римской дороге, где были датчане. Однако если бы мы попытались пересечь болото, то неминуемо встретились бы с другой опасностью. Я слышал тысячи историй о людях, пропавших в этих топях. Говорили, что там водятся духи, которые показываются ночью путникам в виде мерцающих огней, что существуют тропинки, ведущие только к плывунам и топям, но все-таки на болоте стояли деревни, их обитатели ловили рыбу и угрей. Живущих на болоте людей надежно охраняли духи и внезапные половодья во время прилива, в мгновение ока затоплявшие дороги.

Теперь, когда последний снег стаял с зарослей камыша, болото представляло собой огромные пространства затопленной земли, все ручьи и пруды разбухли от зимних дождей, но, когда начнется прилив, оно будет напоминать настоящее море, испещренное островками.

Мы видели неподалеку один из таких островков. На этом клочке высокой земли стояли несколько хижин, и там, возможно, мы смогли бы найти еду и кров – если бы только сумели дотуда добраться. Мало-помалу мы могли бы пересечь и все болото, находя дорогу от островка к островку, но на это ушел бы не один день, а во время приливов нам пришлось бы искать убежище.

Я посмотрел на обширное пространство ледяной воды, почти черной под плывущими с моря свинцовыми облаками, и на душе у меня стало тяжело: ведь я не знал, куда и зачем мы идем и что нас ожидает в будущем.

Пока мы так сидели, стало еще холодней, а потом из темных облаков посыпался снег. Не то чтобы снегопад был очень сильным, однако я понял: мы должны поскорей найти укрытие.

Над ближайшей болотной деревней поднимался дымок, значит там все еще жили в хибарках люди, которые наверняка нас накормят и приютят.

– Мы должны добраться вон до того островка, – сказал я, указывая вперед.

Но остальные смотрели на запад – туда, где с деревьев у подножия склона сорвалась стайка голубей. Птицы взмыли вверх и стали летать кругами.

– Там кто-то есть, – сказал Леофрик.

Мы подождали. Голуби расселись на деревьях выше на холме.