Охота за слоновой костью - Уилбур Смит

В тот же день, вымывшись, поев и поспав пару часов, Дэниэл показал им материал. На пленке было несколько рабочих отрядов, занятых ремонтом лесной дороги. Очевидно, съемку вели издали, через телеобъектив.

Вокруг отрядов стояли охранники-хита с дубинками и били, как будто беспричинно, полуобнаженных мужчин и женщин, работающих в грязи под ними.

— У меня слишком много такого материала, — сказал Дэниэл, — я смонтирую только самые выразительные эпизоды.

Далее шли съемки рабочих отрядов, медленными усталыми колоннами возвращавшихся в лагеря после дневной работы, а также снятые через проволочную ограду примитивные условия жизни.

Дэниэл отсеял также серию интервью с рабочими, сбежавшими из лагерей. Интервью снимали в лесу. Один из рабочих донага разделся перед камерой и показал многочисленные увечья, причиненные охранниками. Спина его была в шрамах от бича, на голове раны от дубины.

Женщина показала ноги. Плоть гнила и отпадала от кости. Женщина тихо говорила на суахили, описывая условия в лагере:

— Мы весь день работаем в грязи, ноги у нас никогда не просыхают. Царапины и порезы на них гноятся, и со временем мы не можем работать. Не можем ходить.

И она тихо заплакала.

Дэниэл сидел рядом с ней на бревне. Он посмотрел в камеру, которую предварительно установил на треножнике.

— Солдаты в траншеях Франции во время Первой мировой войны называли это «траншейные ноги». Это заразная грибковая инфекция, которая калечит страдальца. Если ее не лечить, ноги в прямом смысле сгниют. — Дэниэл повернулся к женщине и спросил на суахили: — А что происходит, когда вы больше не можете работать?

— Хита говорят, что не будут нас кормить, что мы и так слишком много едим и теперь бесполезны для них. Больных уводят в лес.

Дэниэл выключил камеру и повернулся к Келли и Виктору.

— То, что вы сейчас увидите, вероятно, самые шокирующие кадры из всего, что я снял. Точь-в-точь картины нацистских лагерей смерти в Польше и России. Кое-где может быть неважное качество. Мы ведь снимали из укрытия. Сцены ужасные. Может, вам лучше не смотреть, Келли?

Келли покачала головой.

— Буду смотреть, — решительно сказала она.

— Ладно. Я предупредил.

Дэниэл снова включил камеру, и все посмотрели на маленький мерцающий экран.

Они увидели поляну в лесу. Один из бульдозеров КРУ рыл траншею в мягкой земле. Траншею длиной ярдов сорок-пятьдесят и, судя по тому, что бульдозер в ней почти исчез, не менее десяти футов глубиной.

— Через своих лазутчиков Патрик сумел узнать, где они это делают, — объяснил Дэниэл. — И накануне ночью мы заняли позицию.

Бульдозер закончил копать, выбрался из траншеи и остановился поблизости. Съемка кончилась.

— Следующая съемка сделана три часа спустя, — сказал Дэниэл.

Из леса показалась колонна осужденных, со всех сторон ее окружали солдаты-хита. Было хорошо видно, что все пленники больные или увечные. Они спотыкались или еле передвигали ноги. Некоторых поддерживали соседи, кое-кто опирался на примитивные костыли. Нескольких товарищи несли на носилках.

У одной или двух женщин к спине были привязаны младенцы. Охранники подвели колонну к траншее, и она исчезла из вида. Охранники выстроились у края ямы.

Их было не меньше пятидесяти, в камуфляжных комбинезонах, с автоматами в руках. И они привычно начали стрелять в траншею. Стрельба продолжалась долго. Опустошив магазин своего «узи», солдат вставлял новый и продолжал стрелять.

Некоторые смеялись.

Внезапно один из осужденных выкарабкался из траншеи. Невероятно, как ему удалось прожить так долго. Одна нога у него была прострелена. Он полз, упираясь в землю локтями. Офицер хита достал из кобуры пистолет, подошел и выстрелил ему в голову.

Человек упал лицом вниз, а офицер ногой пнул его в ребра и сбросил в траншею.

Наконец солдаты перестали стрелять. Некоторые закурили. Стоя группами над траншеей, они курили, смеялись и болтали.

Водитель бульдозера сел в кабину и двинул машину вперед. Он опустил отвал и стал сбрасывать в траншею выкопанную землю. Когда яма заполнилась, он принялся ее утрамбовывать.

Солдаты построились и ушли в ту сторону, откуда появились. Шли они неторопливо, на ходу продолжая курить и разговаривать.

Дэниэл выключил камеру, и экран потемнел.

Келли ни слова не говоря встала и вышла. Мужчины молча сидели в темноте. Потом Виктор Омеру негромко сказал — Помогите нам, Дэниэл. Помогите моему бедному народу.

По лесу разнеслась весть, что идет Молимо, и на месте встречи племени у водопада ниже Гондолы начали собираться кланы.

Некоторые кланы приходили за двести миль, из-за границы с Заиром, потому что бамбути не признают никаких границ, кроме собственных.

Они шли со всех клановых территорий, с самых отдаленных участков леса, и вскоре свыше тысячи маленьких людей собрались в ожидании прихода ужасного Молимо.

Каждая женщина построила свой лиственный шалаш входом к близкому другу или особенно любимому родственнику, и они собрались небольшими веселыми группами, потому что даже угроза прихода Молимо не могла испортить их хорошее настроение или пригасить присущую бамбути жизнерадостность.

Мужчины встречали старых приятелей и товарищей по охотам, делились табаком и россказнями и сплетничали с такой же готовностью, как женщины у кухонных костров. Дети с визгом бегали между хижинами, налетая друг на друга, как щенята, или плавали в бассейне под водопадом, как гладкие детеныши выдры.

Одним из последних на место встречи пришел Пирри, охотник.

Три его жены сгибались под тяжестью груза табака.

Пирри приказал женам построить хижину входом к хижине его брата Сепо. Однако когда хижина была закончена, Памба закрыла свой вход и сделала другой, в противоположную сторону. По обычаям бамбути это была смертельная обида, и женщины у костров загалдели, как попугаи с выводком птенцов.

Пирри звал старых друзей:

— Посмотрите, сколько у меня табаку! Я поделюсь с вами. Заходите, наполняйте кисеты! Пирри угощает, берите сколько хотите. Идите сюда. У Пирри есть бутылка джина. Идите выпейте с Пирри!

Ни один мужчина племени не принял его приглашение.

Вечером, когда самые известные охотники и рассказчики племени во главе с Сепо собрались у костра, из темноты, шатаясь, с бутылками джина в обеих руках появился Пирри и растолкал сидящих у костра, освобождая себе место.

Он отхлебнул из горлышка и протянул бутылку человеку слева от себя.

— Пей! — приказал он. — Передавай дальше, чтобы все попользовались удачей Пирри.

Человек, не притронувшись к бутылке, встал и отошел от костра. Один за другим остальные последовали его примеру, и вскоре у костра остались только Пирри и Сепо.