Охотница за скальпами - Эмилио Сальгари

— Не хочу, разбойник!

Сэнди Гук пожал плечами и отошел в сторону со словами:

— Вот упрямец. Ну ладно. Джин я сберегу. Вы еще запросите его, когда станет невмоготу.

Едва закончились эти переговоры, из толпы вышли шесть индейских воинов, вооруженных луками и тонкими стрелами. Они расположились шеренгой в сорока или пятидесяти метрах от столба пыток и опустились на левое колено.

Эти дикари, давно променявшие лук, верного друга своих предков, на винчестеры и кольты, сегодня собирались вспомнить старое искусство и показать, что и они метко умеют стрелять из лука.

Индейцы не собирались убивать англичанина, поэтому они заменили стальные наконечники стрел колючками какого-то кустарника. Эти стрелы могли нанести более или менее глубокие уколы, но отнюдь не смертельные раны.

Наблюдать за стрельбой в живую мишень собралась большая толпа воинов. Они сидели на корточках и оживленно разговаривали. Здесь же был Красное Облако, казалось полностью поглощенный раскуриванием своего калюме. Рядом с ним на шкуре бизона лежала Миннегага. Она равнодушно ела какие-то фрукты и лишь изредка поглядывала на привязанного к столбу пыток англичанина злыми глазами.

Видя жуткие приготовления стрелков из лука, лорд Вильмор бесновался и кричал диким голосом. Это только доставляло удовольствие кровожадным дикарям.

Вот послышался характерный свист летящей стрелы — и следом за ним вопль англичанина: стрела угодила почти в самый центр нарисованных Гуком кругов и впилась в мускулы, нанеся совершенно неопасную, но болезненную рану.

— Негодяи! Звери! Янки правы, истребляя вас, как гадюк! Да сгинете вы все до последнего человека! — кричал Вильмор, дергаясь всем телом.

Снова свист, снова вопль боли — новая стрела впивается в тело несчастного. И снова, и снова…

Казалось, этой пытке не будет конца, но неожиданно Миннегага подала знак и стрельба прекратилась. Сэнди Гук с неизменной фляжкой джина приблизился к англичанину. Тот встретил его неистовыми ругательствами и проклятиями. Метис хладнокровно выждал, пока у англичанина не перехватило дух, и тогда сказал:

— Послушайте, милорд. Клянусь моей честью — пусть это будет честь бандита, — что я вовсе не желаю вам зла. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы спасти вас от смерти. Ей-богу, вы — парень ничего, и как-никак в моих жилах гораздо больше крови белых, чем индейцев. Я чувствую себя солидарным с вами.

— Что ты хочешь от меня, разбойник?!

— Не упрямьтесь и расскажите Миннегаге, куда девался ваш конвой. Эта индианка рвет и мечет, потому что от нее ускользнул ее злейший враг — индейский агент Джон. Его голову она сменяла бы по весу на золото.

— Но я ничего не знаю!

— Говорю вам, не упрямьтесь! Серьезно. Вы думаете, что вы уже подверглись пытке? Это грубая ошибка. На самом деле то, что вы испытали, только цветочки. А ягодки будут впереди. В вас постреляют еще с четверть часика, потом примутся загонять под ногти заостренные кусочки дерева. Вы вытерпите это — индейцы обвяжут каждый ваш палец в отдельности насыщенным серой трутом и потом подожгут его. Кончится тем, что вас разложат на земле и на вашей груди разведут костер. Я не знаю точно, чем это кончится. Но если вы и выживете, то дышать вам придется уже не легкими, которые будут совершенно испорчены, а жабрами.

— А еще что вы придумаете, звери?

— О, после этого сама Миннегага займется приведением в порядок вашей прически. Из нее вышел бы прекрасный парикмахер, как из меня — настоящий художник. Конечно, работать она будет не гребешком и ножницами, а ножом. То есть, милорд, Миннегага в мгновение ока избавит вас навсегда от забот о прическе, содрав ваш скальп. Уверяю вас, она — большая мастерица по этой части и притом большая любительница скальпировать именно белых. Что делать? Каждый развлекается как умеет. Вы любите охотиться за бизонами; я когда-то не без успеха очищал карманы неосторожных путешественников. Вы и я, мы оба

— любители бокса. А маленькая индианка всему на свете предпочитает пополнять свою коллекцию скальпов новыми экземплярами… От одного миссионера я слышал, как язычники, должно быть из итальянцев, истязали Иисуса. Но вам придется вытерпеть еще больше. Не будьте же упрямцем, развязывайте язык, пока еще не поздно. Тем более, между нами говоря, это пустой каприз женщины. Если вы и скажете, куда отправились трапперы, то этим вы ничуть не повредите им — с того момента, как они вас оставили, прошло немало часов. Беглецы давно затерялись в беспредельном просторе прерии и раз десять успели изменить направление; кроме того, в степи бушевал пожар, убравший все следы. Сомневаюсь, чтобы они уцелели в этом пекле. Им вы не поможете, а отказом сказать пару слов ставите на карту собственную жизнь, которая и без того висит на волоске.

— Я буду говорить! — сдался англичанин.

— Давно бы так! Умные речи приятно и слушать! Итак, где вы расстались с вашими провожатыми?

— В прерии, почти на том самом месте, на котором потом встретился с вами, бандит.

— Ладно! А куда они направились после?

— Я видел, что они шли к северу.

— Значит, направлялись к горам Ларами? Хорошо! Но скажите еще: степь в это время уже горела?

— Мне кажется, пожар был уже близок.

— Ну вот и все, что нам нужно было знать! Ей-богу, не стоило упрямиться столько времени. Сказали бы раньше и не испытали бы таких неприятностей. Эх, милорд! И какого черта вас понесло сюда? Денег у вас, вероятно, куры не клюют. Страна ваша, говорят, очень богатый край. Жили бы себе там и не испытывали бы таких треволнений. Подождите: пока что я попытаюсь несколько облегчить ваши страдания. Думаю, теперь Миннегага оставит вас в покое. Ей будет не до вас: отправится в горы разыскивать индейского агента Джона. Тем временем мне, может быть, удастся устроить для вас что-нибудь.

С этими словами метис ловко вытащил из тела англичанина стрелы, смыл запекшуюся кровь, смазал ожоги и ранки медвежьим жиром и заставил-таки лорда Вильмора выпить несколько глотков жгучей жидкости. Потом Сэнди Гук махнул рукой державшим наготове свои стрелы воинам, чтобы те прекратили упражнения в стрельбе, и направился к Мин-негаге с докладом о результатах переговоров.

Минуту спустя возле столба пыток не было никого из индейцев, потому что, получив какие-то указания Миннегаги, они разошлись, явно собираясь в дорогу.

Гук вернулся к лорду Вильмору и стал освобождать его.

— Слушайте, милорд! — сказал он вполголоса. — Я не очень-то верю вашим словам. Может быть, вы соврали? Это неважно. Важно другое: если Миннегага сама примется переспрашивать вас, то вы уж стойте на своем, не сбивайтесь. Твердите одно: трапперы направились к горам Ларами. Если Миннегага погонится за ними в том направлении, мне легче будет дать вам возможность удрать.

— Вы устроите мне побег?! — изумился англичанин.

— Разумеется! Все-таки вы — белый. И что, честно говоря, я выгадаю, если с вас заживо сдерут шкуру? Нет, я не люблю таких фокусов.