По ту сторону жизни - Александр Чиненков

В кабинете стало тихо: шокированные коллеги не задавали вопросов и не спешили высказываться.

— Всё, совещание окончено, — объявил вдруг Боммер. — Идите и подумайте над моими словами, коллеги! Очень хорошо подумайте! Ваши предложения прошу подготовить к утру и высказать в столовой, сразу же после завтрака.

Когда подчинённые с понурыми лицами выходили из кабинета, Боммер окликнул Мавлюдова и Шмелёва.

— Попрошу вас остаться, коллеги, — сказал он. — С вами у меня будет отдельный разговор, господа! Работа, которая нам предстоит, больше всего лично меня и вас касается…

* * *

— Я внимательно изучил ваши записи, коллеги! — сказал Боммер, когда Мавлюдов и Шмелёв уселись поближе к столу. — Нет слов… нет слов! Нашими общими усилиями рождается великое открытие!

— Рождается на крови многих людей, — угрюмо буркнул Азат. — Такое «открытие» даже объявить будет страшно. Как можно будет объяснить эксперименты на людях научному сообществу?

— Ты опять за своё, нытик! — побагровел Боммер. — Предоставь это мне, понял? Я вас оставил для того, чтобы поговорить о предстоящих экспериментах!

— Работать с асами люфтваффе — это самоубийство, — вздохнул Азат. — Если за смерть военнопленных с нас никто не спросит, то за асов…

— Не заморачивайся, коллега! — остыв после вспышки гнева, заулыбался Боммер. — Благодаря нашим таёжным препаратам все они останутся живы! Вот посмотри, — он указал рукой на Дмитрия. — Как видишь, молодой человек жив и здоров! И, на мой взгляд, просто великолепно выглядит!

С таким «убийственным» доводом конечно же поспорить было нельзя, но Азат попробовал:

— Самый крепкий подопытный продержался в ледяной воде полтора часа, — сказал он задумчиво. — Самый слабый — пятьдесят минут. А сколько по времени вы собираетесь купать в ледяной воде лётчиков люфтваффе?

— Столько же и даже больше, — с ухмылкой ответил Боммер. — Никаких скидок и поблажек! Лётчиков отправили сюда по распоряжению рейхсфюрера, а не по нашей «нижайшей» просьбе, вот пусть и «купаются» ради торжества немецкой нации!

— Вижу, вам нисколько не жалко соотечественников? — хмыкнул Азат.

— Нисколько, — признал Боммер. — Но умереть я им не дам. — Он посмотрел на Шмелёва, а затем на Мавлюдова. — Мы не дадим, верно?

— Боитесь за свою карьеру? — полюбопытствовал с плохо скрываемой иронией Азат.

— Есть немного, но не так чтобы уж очень, — ответил Боммер уклончиво. — Но это не так уж важно, — подчеркнул он. — Важно то, что эксперименты с лётчиками мы несколько усложним: асы неба будут заморожены!

— Что?! — изумились Мавлюдов и Шмелёв одновременно.

— Да-да, вы не ослышались! — хохотнул Боммер, пребывая в прекрасном расположении духа. — Эксперименты будем проводить двумя способами: опускать в резервуар с ледяной водой и оставлять обнажёнными в морозильной камере!

— Чёрт возьми, да они же передохнут! — воскликнул Дмитрий. — Таких экспериментов не выдержит никто, даже выпив бутылку настойки.

— Я бы, может, согласился с твоими опасениями, коллега, и не стал бы рисковать, — вздохнул Боммер. — Но… Доктор Рашер, а следовательно, и я вместе с ним, получили приказ на эти эксперименты от самого рейхсфюрера! Гиммлер не сомневается, что доблестным немецким люфтваффе скоро придётся совершать вынужденные посадки в водах Северного Ледовитого океана, приземляться на закованных льдами и трескучими морозами берегах Норвегии, Финляндии или Северной России! Так вот, «замороженных» асов мы должны научиться возвращать к жизни!

— Нет, я отказываюсь верить в эту чистой воды глупость! — возмутился Азат. — Рейхсфюрер не мог дать такой приказ, не посоветовавшись со специалистами.

— Рейхсфюрер может всё! — погрозил ему пальцем Боммер. — А особенно Гиммлер! И наше дело не рассуждать, а исполнять, чтобы самим не оказаться в барокамере…

* * *

Дону Диего потребовалось прожить в замке две недели, чтобы понять ритм жизни его обитателей. Каждый день был полностью подчинён планам коменданта Герды Штерн, одобренным и утверждённым доктором Боммером.

Иногда дону Диего приказывали оставаться в комнате, и он понимал, что в это время в лабораториях проводятся опыты. Урсула приносила ему в комнату завтрак и обед, у двери, в коридоре, выставлялся часовой.

Где бы он ни находился, дон Диего был невидим, по крайней мере для обитателей замка, игнорировавших его. Встречаясь с ними в столовой, он видел на их лицах одно выражение: озабоченность, беспокойство. Но это никоим образом не задевало его. Уничтожение этого «волчьего логова» стало главной целью дона Диего.

Время, проведенное в замке, не прошло даром. Невзирая на явное пренебрежение к собственной персоне, дон Диего внимательно присматривался к окружавшим его людям. Лучше всего получалось это делать конечно же в столовой. С помощью Урсулы он узнал имена и профессии «спецов», но особое внимание привлёк крепкий молодой человек, заметно выделявшийся высоким ростом и богатырской статью. Его фигура и лицо напоминали одного человека, о котором дон Диего помнил всегда.

«Кто он и откуда? — размышлял дон Диего, глядя на молодого человека. — Немец? Вряд ли… Его внешность больше славянская, чем немецкая или англо-саксонская. Он может быть поляком, венгром, украинцем, белоруссом, кем угодно! Поговорить бы с ним? Но как?..»

Прогуляться по тайным переходам дон Диего решил спустя неделю после своего приезда. Он узнал о них у старого слуги-смотрителя во время покупки замка, и сейчас эти знания были как нельзя кстати.

После ужина в столовой дон Диего вернулся в свою комнату и стал ждать Урсулу, которая должна была заглянуть со «свежими» новостями. Девушка почему-то задерживалась. Вскоре одиночество стало невыносимым. Тогда он накинул на плечи плащ, запер дверь и подошёл к камину. Отыскав хорошо замаскированный рычаг, он надавил на него. Левый угол камина и часть стены пришли в движение, и перед доном Диего появился проход, через который мог проникнуть даже человек крупного телосложения.

Замок затих, слившись с наступившей темнотой. Включив фонарь, дон Диего решительно вошёл в проход и заставил «дверь» закрыться при помощи другого рычага.

«Пожалуй, схожу-ка я сначала к столовой, — подумал он и взглянул на часы. — Сейчас Боммер должен проводить там совещание, и неплохо было бы послушать, о чём он собирается говорить!»

Освещая путь фонарём, дон Диего попетлял несколько минут по узким переходам и безошибочно остановился у стены, за которой располагалось помещение столовой. Открыв слуховое оконце, он замер, пытаясь вникнуть в суть услышанного.

Передовые лица медицинской науки легко и просто обговаривали такие страшные вещи, от которых кровь стыла в жилах.

К счастью, совещание закончилось быстро, и присутствующие стали выходить из столовой. Дон Диего уже собрался было закрыть оконце и вернуться в комнату обдумывать полученные сведения, как вдруг… Боммер попросил Мавлюдова и Шмелёва остаться.