Лучший из лучших - Уилбур Смит

Лишь к полудню ей удалось немного прийти в себя и собраться с духом. Панический ужас отпустил, и Луиза снова пошла вперед.

Ближе к вечеру на сапоге отвалился каблук, и она сильно растянула лодыжку, но продолжала ковылять, пока не наступила темнота, с которой вернулись все страхи.

Луиза забралась на высокую развилку мопане. Неудобное положение на жестких ветках, холод и страх не дали ей уснуть. На рассвете она слезла с дерева. Лодыжка распухла и посинела: если снять сапог еще раз, то обратно уже не наденешь. Как можно туже затянув ремешки, Луиза срезала ветку, сделав из нее костыль.

Горячий воздух обжигал. Слизистая оболочка ноздрей высохла и разбухла, заставляя дышать через рот. Губы потрескались и кровоточили. Соленый металлический привкус крови раздражал язык. Грубый шершавый костыль натирал кожу под мышкой и на боку, язык распух и напоминал кляп из куска пакли.

К ночи у Луизы не оставалось сил, чтобы залезть на дерево. Скорчившись у основания ствола, она наконец забылась тяжелым сном, мучимая видениями журчащих горных ручьев. Дневной свет разбудил ее. С кашлем и бормотанием Луиза проснулась в еще более кошмарной реальности.

Каким-то образом ей все же удалось подняться. Каждый шаг давался с усилием, для которого приходилось собирать волю в кулак. Глядя налитыми кровью глазами сквозь распухшие веки на то место, куда нужно поставить ногу, Луиза падала вперед, опираясь на костыль, и с трудом восстанавливала равновесие, прежде чем подтянуть больную ногу к здоровой.

– Пятьсот четыре… – Она считала каждый шаг, собираясь с силами для следующего. Через тысячу шагов Луиза делала передышку, вглядываясь в дрожащее знойное марево.

Солнце клонилось к закату. Луиза подняла голову после очередной тысячи шагов и вдруг увидела впереди группу людей. От радости в глазах потемнело. Она встряхнулась и попробовала закричать – из сухого, распухшего и потрескавшегося горла не вырвалось ни звука. Луиза подняла костыль и замахала, подзывая приближающиеся фигуры – и в этот момент поняла, что стала жертвой миража и галлюцинаций: человеческие фигуры превратились в стаю страусов, убегающих прочь.

Разочарование не вылилось в слезы: слез давно не осталось. В сумерках она упала, успев подумать: «Все. Я больше не могу идти».

Рассветная стужа привела ее в чувство. С трудом подняв голову, Луиза увидела прямо перед собой стебель травы, изогнувшийся под тяжестью капель росы, которые висели на нем, покачиваясь и сверкая, точно драгоценные камни. Она прикоснулась к травинке, и прелестные капельки мгновенно сорвались, бесследно исчезнув на сухой спекшейся почве.

Луиза подползла к следующему стебельку. На этот раз ей удалось уронить жидкие алмазы на черный распухший язык. Удовольствие было таким невыносимым, что превратилось в боль. Солнце быстро взошло и высушило росу, но, немного утолив жажду, Луиза нашла в себе силы встать и продолжить путь.

Следующей ночью дул легкий теплый ветерок, поэтому росы не было. Луиза знала, что пришел день ее смерти. Проще умереть, не сходя с места, и она закрыла глаза – а потом снова открыла и с трудом приподнялась. Каждая тысяча шагов занимала целую вечность. Снова начались галлюцинации. Какое-то время рядом с Луизой шел ее дедушка – в боевом головном уборе из орлиных перьев, в расшитых бусами штанах из оленьей кожи. Она попыталась заговорить с ним, но дедушка грустно улыбнулся – сухое коричневое лицо прорезали складки – и исчез.

Мимо проскакал Сент-Джон на Метеоре. Мунго не смотрел в сторону Луизы, копыта громадного золотистого жеребца беззвучно били по земле. Конь и всадник растворились в пыльной дымке. Почва под ногами внезапно расступилась, и Луиза полетела – легкая как перышко, выпавшее из гусиной грудки, как снежинка, кружащаяся в воздухе.

Резкий удар привел ее в чувство.

Она упала навзничь в белый песок, и на мгновение ей почудилось, что это вода. Луиза зачерпнула полную пригоршню и поднесла к губам – сухие жесткие песчинки походили на крупную соль. Оглянувшись, она с горьким торжеством поняла, что все-таки добралась до реки Тати и теперь лежит в высохшем русле. Мелкий белый песок простирался от берега до берега – Луиза умирала от жажды в реке.

«Лужица… – подумала она. – Где-то должна быть лужица!»

Она поползла по песку вниз по руслу, по направлению к ближайшему его изгибу.

За поворотом открылось длинное ущелье высоких берегов, с которых свисали ветки деревьев. Белый блестящий песок – и больше ничего…

Луиза знала, что доползти до следующего поворота сил не хватит. Перед глазами то и дело все плыло. Сосредоточенно нахмурившись, она вглядывалась в кучи коричневых шарообразных комков посреди русла и смутно осознала, что это слоновий навоз, а рядом с ним – холмики песка, точно песчаные замки, построенные детьми на пляже.

Внезапно Луиза вспомнила описание выкопанных слонами ям в книге Зуги Баллантайна. Это придало ей сил сделать последний рывок: встав на ноги, она подковыляла к ближайшему замку из песка. Слоны вырыли яму глубиной по пояс человеку. Луиза залезла в нее и принялась лихорадочно копать. Через пару минут она обломала все ногти. Пальцы кровоточили, песок норовил соскользнуть обратно в яму, но Луиза упорно копала.

Белый песок изменил цвет, стал влажным и твердым. Наконец дно ямы заблестело. Оторвав лоскут от изодранной в клочья юбки, Луиза прижала его к мокрому песку, затем окровавленными пальцами выдавила из ткани каплю влаги на почерневший и потрескавшийся язык.

Все было именно так, как Зуга это себе представлял.

Они переправились через реку Шаши за час до полудня в жаркий безветренный день; далеко на горизонте громоздились серебристо-черные грозовые тучи; впереди ждали кишащие дичью леса и равнины Матабелеленда.

Зуга ехал верхом на прекрасной лошади, а справа скакал его старший сын – взрослый мужчина, сильный, с прямой осанкой, отцу на загляденье.

– Вот она! – Ральф сорвал с головы шляпу и махнул, показывая на голубоватые холмы и зеленые леса. – Наконец мы добрались до твоего севера. Теперь мы возьмем эту землю!

Зуга засмеялся: золотистая бородка сверкала в солнечном свете, блеснули зубы – ровные и белые, как у сына.

– Потерпи, мой мальчик! Сейчас мы пришли, чтобы обольстить, а в следующий раз возьмем ее, как невесту!

Отложив путешествие на три месяца, Зуга задержался в Кимберли: пользуясь ресурсами «Алмазных копей "Де Бирс"», он планировал поездку в соответствии с распоряжениями Родса.

Баллантайн решил, что отряда из двухсот человек будет достаточно, чтобы захватить и удержать земли племени машона, объехать границы ферм и разметить золотоносные участки. Отряд поддержат сэр Сидни Шиппард и его полиция Бечуаналенда из крааля Камы, а также отряды полиции, создаваемые Родсом. Зуга тщательно – на ста шестнадцати страницах – расписал оружие и снаряжение, которое им понадобится; Родс одобрил список размашистой росписью и коротким наказом: «Начинайте!»

Четыре дня спустя Ральф вернулся в Кимберли с двумя десятками фургонов с золотых приисков Витватерсранда, и Зуга просидел с ним всю ночь в номере новой гостиницы Бриллиантовой Лил.