Ямайский флибустьер - Виктор Губарев

Буканьеры рассчитывали, что имеющихся в их распоряжении запасов пороха и свинца хватит, по крайней мере, еще на месяц охоты, но неожиданная стычка с отрядом испанцев и метисов, случившаяся во время последней вылазки на «большую землю», как они называли Кубу, серьезно нарушила их планы. Хотя охотники не потеряли ни одного человека, уложив в то же время полдюжины врагов, дальнейшие экспедиции в облюбованные места охоты могли закончиться для них плачевно. Испанцы наверняка горели желанием отомстить пришельцам за убитых товарищей и уже позаботились о том, чтобы устроить в различных частях побережья засады. Не исключена была также возможность того, что организованные ими карательные отряды начнут прочесывать окрестные земли и воды и рано или поздно обнаружат буканьерскую стоянку. Так или иначе, спокойной жизни охотников на Москитовом острове пришел конец. Чтобы решить, как быть дальше, оставаться ли на острове или уйти в иные края, они собрались на совет.

Совещание проходило под председательством Джона Боулза — неофициального вожака братства, более известного по кличке Железнобокий. Это был сероглазый мужчина примерно сорока пяти лет, обладавший приятной внешностью, низким грудным голосом и фигурой древнегреческого атлета. Никто не знал, откуда он родом и кем были его родители. Загадкой также оставалось то, когда и в качестве кого он впервые попал на острова Антильского архипелага. Сам Боулз об этом не рассказывал, а те, с кем он был на короткой ноге и кто знал его не первый год, могли сообщить любопытным собеседникам лишь одно — когда они познакомились с ним на Эспаньоле, Железнобокий уже был опытным, видавшим виды буканьером.

Джон Боулз, как и его компаньоны, сидел у костра, попыхивая трубкой и сжимая правой рукой ружье, лежавшее у него на коленях. На нем были невысокие, удобные для ходьбы сапоги, мятые парусиновые штаны, куртка из шкуры буйвола и шляпа с обрезанными по бокам полями. За широким кожаным поясом торчали два пистолета и нож с остро отточенным лезвием, через плечо был перекинут патронташ с зарядами на тридцать выстрелов и длинный рог с порохом.

Хмуря брови и морща высокий лоб, Боулз пытался убедить своих товарищей в том, что дальнейшее пребывание на Москитовом острове становится не только бессмысленным, но и опасным.

— Испанцы всполошились, — твердил он, — они озлоблены и готовы пойти на все, лишь бы достать нас. К чему искушать судьбу? В Индиях есть множество мест, где мы могли бы продолжить свои занятия.

— Я не боюсь испанских собак, — хвастливо процедил Бэзил Блейк, низкорослый бородатый брюнет, слывший первостатейным занудой. — Мне уже доводилось встречаться с ними в Самане, и, клянусь, они никогда не забудут той встречи! Вместе с моим слугой мы задали им славную трепку, перестреляв столько же донов, сколько листьев на ближайшем дереве.

— Никто не сомневается в твоей смелости, Бэзил, — Железнобокий слегка улыбнулся, — как и в твоем умении слегка приврать. Но, согласись, мы пустились в дальний путь для того, чтобы охотиться в свое удовольствие, а не воевать с подданными испанского короля.

— Что ты предлагаешь, Джек? — спросил вожака молодой человек, бронзовый оттенок кожи которого указывал на его индейское происхождение.

Действительно, это был коренной житель Америки — индеец из племени гуахиро, прозванный товарищами Касиком Сэмом. Выглядел он лет на тридцать, у него были черные блестящие волосы, завязанные сзади кожаной тесьмой, угрюмое скуластое лицо и глубокий шрам над левой бровью. Его народ, обитавший в Новой Гранаде, со времен конкисты вел жестокую борьбу с испанскими поселенцами, периодически прибегая к помощи случайных союзников в лице английских, французских и голландских корсаров. Однажды Касик Сэм познакомился с командой французского пиратского судна, промышлявшего в районе Картахены. Французам нужен был опытный охотник, умеющий к тому же ловить рыбу и ламантинов и нырять за жемчугом, и они предложили индейцу вступить в их братство. Вместе с ними он совершил несколько продолжительных морских походов, став неплохим матросом, а когда их судно во время урагана разбилось у мыса Тибурон, индеец осел на Эспаньоле и, не имея средств к существованию, подвизался на буканьерском поприще.

— Я предлагаю завтра или, на худой конец, послезавтра выйти в море и поискать новое место для промысла, — сказал Железнобокий, отвечая на вопрос Касика. — Мясо мы заберем с собой, а шкуры пока оставим в тайнике — за ними можно будет вернуться позже, когда удастся найти покупателя.

— К западу отсюда, — промолвил один из буканьеров, — в районе бухты Хагуа, живет несколько семей португальских евреев, поддерживающих связи с контрабандистами. Через них мы могли бы сбыть наши шкуры.

— Мне знакомы те места, — кивнул Боулз. — Там, кстати, есть хорошие острова, настоящие райские уголки, где нам никто не помешает устроить укромную стоянку.

Решено было весь следующий день посвятить подготовке к отплытию, чтобы утром второго дня покинуть Москитовый остров. Загасив догоравший костер, буканьеры в предчувствии скорой грозы отправились на ночлег в хижину; там они залезли в спальные мешки, предназначавшиеся для защиты от многочисленных насекомых-кровососов, и вскоре уснули.

Гроза действительно разразилась — страшная, с ослепительными вспышками молний и громом, но прошла довольно быстро — менее чем за час. Дождь, однако, лил с перерывами всю ночь и выдохся только перед рассветом, когда свежий, порывистый норд-ост разогнал тучи.

Лишь чуть забрезжило, Касик Сэм выбрался из спального мешка, взял в руку ружье и пружинящим кошачьим шагом подошел к открытой двери хижины. Из лесной чащи веяло ароматом цветов и трав, и он, как обычно, мог бы досыта надышаться ими и налюбоваться восхитительной красоты пейзажами, если бы острый взгляд его не скользнул по свинцово-серой глади бухты.

Примерно в миле от берега, лавируя против ветра, болтался на волнах небольшой парусник. Тот, кто вел его, наверняка знал эти воды как собственный карман.

«Испанцы!» — мелькнуло в голове Касика Сэма. Тут же, стараясь не делать лишнего шума, он поднял своих товарищей на ноги.

— Сматываемся в лес через задние двери, — скомандовал Железнобокий. — Вещи и провиант забираем с собой.

— А как быть с каноэ? — спросил Блейк, поспешно нахлобучивая на голову шляпу. — Вдруг они сунутся в устье Черепашьего ручья и наткнутся на

него?

— Не думаю, чтобы это случилось раньше, чем они высадятся на берег, — ответил вожак. — Сейчас главное для нас — не дать себя обнаружить. Если даже они догадаются, что на острове кто-то есть, вряд ли им захочется рисковать своими шеями, пытаясь выяснить, сколько людей укрылось от них в здешнем лесу.

Между тем, загадочное суденышко попало в полосу заштиления в подветренной стороне бухты, и находившиеся на нем люди взялись за весла. Уверенность, с которой они гребли в сторону пляжа, усыпанного глыбами кораллового известняка, ясно указывала на то, что незнакомцы не догадываются о присутствии на острове буканьеров.

— Не похоже, чтобы это были испанцы, — прошептал Железнобокий, притаившись со своими компаньонами в густых зарослях яны и гранадильо,