Седьмой свиток - Уилбур Смит

Выше, среди приречных зарослей, работали лесорубы, и Николас морщился всякий раз, как падало одно из громадных деревьев, со стоном и скрипом, похожим на плач живого существа. Англичанин считал себя сторонником сохранения природы, а многим из этих лесных гигантов понадобились целые столетия, чтобы вырасти.

— Ты хочешь построить свою чертову плотину или сберечь эти хорошенькие деревья? — яростно спросил Сапер, когда Николас начал жаловаться в его присутствии. Харпер молча отвернулся.

Все уже устали от беспрестанного труда. Нервы напряглись до предела, раздражительность только и ждала случая, чтобы излиться. Среди рабочих произошло несколько жутких драк, и Николасу пришлось проскакивать под рассекающими воздух стальными кирками, чтобы разнять ссорящихся.

Они медленно ужимали реку, строя пирс с одного берега, и вот настал момент, чтобы начать работу на другом. Потребовались объединенные усилия всех рабочих, чтобы соорудить новую дорогу до самого брода. Там они подтолкнули трактор в воду. Задние колеса отчаянно завертелись, разбрызгивая пену, и сотня человек, таща за веревки, выкатила машину на другой берег.

Пришлось построить еще одну дорогу до будущей плотины. Рабочие срубили деревья, преграждавшие им путь, и убрали камни, мешающие трактору проехать. Добравшись до места строительства, приступили к выкладке габионов навстречу уже имеющемуся пирсу.

Постепенно, по нескольку метров в день, две стены подползали все ближе и ближе друг к другу. Однако с уменьшением промежутка вода ярилась все сильнее, усложняя работу.

Тем временем в двух сотнях метров вверх по течению от плотины «Соколы» и «Скорпионы» трудились не покладая рук. Эти две команды строили плот из стволов срубленных деревьев. Бревна связали между собой, образовав решетку, сверху положили тяжелые листы полихлорвинила, чтобы добиться водонепроницаемости, а затем еще одну такую же решетку, образовав гигантский сандвич. Все как следует скрепили толстой проволокой. И наконец, одну сторону конструкции утяжелили камнями.

Сапер уложил камни таким образом, чтобы плот вздымался над водой вертикально. Один конец почти скреб по дну, а другой — возвышался над поверхностью реки. Размеры плота в точности соответствовали разрыву между двумя основаниями плотины. Пока же работа над плотом и стеной продолжалась, Сапер сложил по куче габионов с обеих сторон чуть пониже дамбы.

Три другие рабочие команды, «Слоны», «Буйволы» и «Носороги», состоящие из самых высоких и сильных мужчин, трудились у начала долины, копая глубокий канал, в который планировалось отвести реку.

— Твой знаменитый инженер, Таита, не подумал об этой маленькой хитрости, — самодовольно заявил Сапер, стоя рядом с Ройан на краю канавы. — Благодаря ей нам достаточно поднять уровень воды еще на шесть футов, и река потечет в канал, а следом и в долину. А без этого нам бы потребовалось на двадцать футов больше.

— Может быть, четыре тысячи лет назад в реке был другой уровень воды, — заступилась за давно умершего египтянина Ройан, чувствуя странную преданность по отношению к Таите. — Или он выкопал канал, но следов от него не осталось.

— Очень сомневаюсь, — проворчал Сапер. — Наш канувший в Лету гений такого явно не придумал. — Удовлетворенно хмыкнув, он заметил: — Одно очко в мою пользу, мистер Таита.

Ройан незаметно улыбнулась. Странно, когда такие практичные и приземленные люди, как Уэбб, воспринимают происходящее как прямое соревнование с прошлым. Даже инженер оказался впутан в игру Таиты.

Ни угрозами, ни обещаниями райского блаженства нельзя было заставить монахов работать по воскресеньям. Каждый субботний вечер они уходили на час раньше и отправлялись по дороге к монастырю, чтобы успеть к причастию следующим утром. Хотя Николас ворчал и хмурился, глядя на такое дезертирство, втайне он, как и все остальные, радовался возможности отдохнуть. Рабочие страшно устали, а хотя бы один день в неделю не было пения заутрени в четыре утра.

Поэтому вечером в субботу Николас решил, что завтра проспит столько, сколько сможет. Однако в силу привычки Харпер проснулся так же рано. Ему не лежалось в постели, поэтому он отправился к реке, а вернувшись, обнаружил проснувшуюся и полностью одетую Ройан.

— Кофе?

Она сняла с очага кувшин и налила Николасу кружку.

— Я ужасно плохо спала прошлой ночью, — призналась Ройан. — И снилась мне кошмарная чушь. Я оказалась в гробнице Мамоса, заблудившись в лабиринте. Искала погребальную комнату, открывала дверь за дверью, и за каждой оказывались люди. В одной работал Дурайд, который посмотрел на меня и сказал: «Помни о правиле четырех быков. Начинай сначала». Он был такой настоящий, как живой. Я хотела броситься к нему, но дверь захлопнулась, и я поняла, что никогда больше его не увижу. — В глазах Ройан заблестели слезы.

Николас попытался отвлечь ее от печальных воспоминаний:

— А кто был в других комнатах?

— В следующей оказался Нахут Гуддаби. Он презрительно засмеялся и сказал: «Шакал преследует солнце». Его голова превратилась в голову Анубиса, бога царства мертвых, и он завыл и залаял. Я испугалась и убежала. — Ройан отпила кофе. — Это все бессмысленно и глупо, но в следующей комнате оказался фон Шиллер. Он поднялся в воздух, захлопал крыльями и проговорил: «Гриф поднимается, а камень падает». Я так ненавидела его, что захотела ударить побольнее, но Шиллер исчез.

— И ты проснулась? — предположил Николас.

— Нет. Там была еще одна комната.

— И кто там был?

Она опустила глаза и тихонько сказала: — Ты.

— Я? И что я говорил?

— Ты ничего не говорил, — прошептала Ройан и неожиданно вспыхнула, чем заинтриговала Харпера.

— Так что же я делал? — улыбнулся Николас.

— Ничего… То есть я не скажу! — Сон вернулся к Ройан, яркий как сама жизнь. Каждая деталь обнаженного тела Харпера, даже запахи и ощущения. Она с трудом перестала думать об этом, чувствуя себя столь же уязвимой, как и во сне.

— Расскажи, — настаивал он.

— Нет! — Ройан быстро поднялась, все еще розовая от смущения, и попыталась выкинуть сновидение из головы.

Прошлой ночью ей приснился мужчина, и впервые она испытала оргазм во сне. Проснувшись утром, Ройан обнаружила, что вся пижама намокла.

— Нас ждет целый день безделья! — выпалила она первую мысль, пришедшую в голову.

— Наоборот, — поднялся следом Николас. — Нам надо заняться приготовлениями к бегству отсюда. Когда придет время, мы скорее всего будем спешить.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — спросила она.

Две команды, «Буйволы» и «Слоны», которым не хватало только старшин, ожидали их в каменоломне. В бригады входило шестьдесят самых сильных людей среди рабочих. Николас извлек из одного контейнера надувные плоты «эйвон». Все они были аккуратно сложены в чехлы, к которым сбоку пристегивались весла. Эти плоты сделали специально для плавания по бурной воде, и каждый «эйвон» мог нести шестнадцать человек команды и тонну груза.