Седьмой свиток - Уилбур Смит

На сей раз они не остановились на обычную передышку, а шли еще час, пока настроение людей не начало ощутимо меняться. Они легче шагали навстречу светлеющему небу. Вскоре месяц показал свои острые рожки над темными силуэтами далеких гор.

— Все чисто. Мы прошли, — сказал Николас нормальным голосом. — Добро пожаловать в Эфиопию. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

— Я тоже устал, — ухмыльнулся он в лунном свете. — Довольно скоро нас ждет сон и отдых. Осталось недалеко.

Разумеется, Харпер солгал. Они шли и шли, пока ей не захотелось заплакать. А потом неожиданно донеслись звуки бегущей воды, и в рассветных лучах показался бурный поток Нила. Впереди Мек заговорил с поджидавшими их людьми, а после этого Николас заставил Ройан сойти с тропы и сесть. Сам он опустился на колени и развязал ее ботинки.

— Ты молодец. Я тобой горжусь, — сказал Харпер, снимая с нее носки и осматривая ступни в поисках волдырей. Потом англичанин размотал эластичный бинт. Колено слегка опухло, и ему пришлось массировать его искусными и нежными пальцами.

— Не останавливайся, — вздохнула Ройан. — Это очень приятно.

— Я дам тебе таблетку брюфена от воспаления. — Он вытащил пузырек из рюкзака, а потом расстелил свою куртку для нее. — Прости, но спальники прибудут вместе с нашими остальными вещами. Придется обойтись без комфорта до того момента, когда Джанни сбросит груз.

Николас протянул Ройан флягу и, пока она запивала таблетку, вытащил упаковку сухих пайков.

— Не лучшая пища для гурманов. — Он понюхал содержимое. — В армии мы называли их крысиными пайками.

Ройан заснула, не успев до конца прожевать безвкусное мясо и похожий на пластик сыр.

Когда Николас разбудил ее, принеся кружку сладкого чая, Ройан, открыв глаза, обнаружила, что день клонится к вечеру. Харпер сел рядом и отхлебнул горячего напитка, шумно дуя на него после каждого глотка.

— Тебе будет приятно узнать, что Мек полностью введен в курс дела и согласился нам помогать.

— Что ты рассказал ему?

— Ровно столько, чтобы заинтересовать, — ухмыльнулся Николас. — Теория постепенного открытия карт. Никогда не говорите все сразу, говорите по чуть-чуть. Он знает, что именно мы ищем и о наших планах запрудить реку.

— Как насчет рабочих для строительства?

— Монахи в монастыре Святого Фрументия сделают, что он им скажет. Наш Мек — великий герой.

— И что ты ему обещал взамен?

— До этого момента мы еще не добрались. Я сказал, что не представляю, какие находки нас ждут. А он засмеялся и сказал — я верю тебе.

— Глупый мальчик, верно?

— Я бы не стал так описывать Мека Ниммура, — пробормотал Николас. — Думаю, что в подходящий момент он назовет нам цену своего сотрудничества. — Англичанин поднял голову. — А мы как раз о тебе, Мек.

Партизан подошел к ним и присел на корточки рядом с Николасом.

— И что вы говорили?

— Ройан считает тебя жестоким злодеем, заставившим ее идти всю ночь.

— Николас тебя испортил, женщина. Я видел, как он возится с тобой, — рассмеялся Мек. — А я говорю: обращайтесь с ними пожестче. Женщины это любят. — Он заговорил серьезнее: — Прости, Ройан. Граница всегда неприятное место. Здесь, дома, ты найдешь меня меньшим злодеем.

— Мы очень благодарны тебе.

Он почти торжественно кивнул.

— Николас — мой старый друг, а ты, я надеюсь, новый друг.

— Я пришла в ужас от того, что рассказала Тессэ. Ну, о нападении на монастырь…

Мек нахмурился и дернул себя за короткую бороду, вырвав клок волос от гнева.

— Полковник Ного и его убийцы. Это хороший пример того, против чего мы сражаемся. Мы избавились от тирании Менгисту, а теперь попали в новый кошмар.

— Что случилось, Мек?

Сдержанно, но красочно он описал резню в монастыре и похищение сокровищ.

— Нет никаких сомнений в том, что это был Ного. Каждый монах, переживший бойню, запомнил его лицо. — Ниммур поднялся, не в силах сидеть от ярости. — Монастырь много значит для людей Годжама. Меня крестил сам Джали Хора. Убийство аббата и осквернение церкви — чудовищное преступление. — Он нахлобучил на голову кепку. — А теперь нам пора в путь. Дорога впереди крутая и сложная.

Теперь, после перехода границы, стало безопасно двигаться днем. Весь второй день они шли вверх по ущелью. Там не было предгорий, и казалось, будто путники входят в ворота огромного замка. Стены поднимались по обе стороны от них почти на четыре тысячи футов, а в глубинах змеилась река, вспененная порогами и перекатами. К полудню Мек велел расположиться на привал в роще возле реки. Под ними находился небольшой пляж, укрытый огромными валунами. Должно быть, камни скатились с утесов, возвышавшихся неподалеку, словно крепостные стены.

Все сидели порознь. Сапер еще переживал из-за перебранки с Меком по поводу теодолита. Он поставил тяжелый инструмент на видное место и расположился подчеркнуто близко к нему. Мек и Тессэ казались странно притихшими, ушедшими в себя, пока молодая женщина неожиданно не схватила возлюбленного за руку.

— Я хочу рассказать им! — выпалила она. Мек посмотрел на реку и кивнул.

— Почему бы и нет?

— Пусть они знают, — настаивала Тессэ. — Они имели дело с Борисом и поймут.

— Ты предпочитаешь, чтобы история прозвучала из моих уст? — негромко спросил Мек, держа ее за руку.

— Да, — кивнула она. — Так будет лучше.

Предводитель партизан помолчал, ища подходящие слова, а потом начал говорить своим низким голосом, глядя не на них, а на лицо Тессэ.

— Как только я увидел эту женщину, то понял — ее мне послал Господь.

Она придвинулась ближе.

— Мы с Тессэ произнесли клятвы в ночь Тимката и попросили у Бога прощения. А потом я сделал ее своей женщиной.

Она положила голову на мускулистое плечо Ниммура.

— Русский пошел за нами. И обнаружил здесь, на этом самом месте. Он пытался убить нас обоих.

Тессэ посмотрела на берег, где она и ее возлюбленный чуть не умерли, и вздрогнула от ужаса.

— Мы сражались, — продолжил Мек. — Когда русский был мертв, я кинул его тело в реку.

— О его смерти нам известно, — заметила Ройан. — Люди из посольства рассказали, что полиция обнаружила тело Бориса ниже по течению, возле границы. Только мы не знали, как это произошло.

Все помолчали, а потом Николас нарушил тишину:

— Жаль, что я не видел. Думаю, это была страшная драка.

— Русский был силен. Я рад, что мне не надо драться с ним во второй раз, — признал Мек, поднимаясь. — Если выйдем сейчас, то доберемся до монастыря засветло.