Покушение на Сталина. Дело Таврина-Шило - Игорь Ландер

Первоначально в поле зрения советских органов государственной безопасности попал старший брат Георга — Герман Грайфе. Он родился 27 октября 1902 года, со всей семьей выехал в Германию и с 1933 года преподавал в Германской высшей школе политики в Берлине. Помимо этого работал в Антикоминтерне^[182], а с момента основания в 1923 году Русского научного института (РНИ)^[183] в Берлине значился и в его штате. После расформирования РНИ эстафету изучения СССР подхватили несколько организаций, фактически занимавшихся не только наукой, но и тем, что позднее получило наименование разведки по открытым источникам. Берлинское бюро по изучению Советского Союза, иногда ошибочно именовавшееся институтом, находилось на улице Курфюрстенштрассе, 58. Оно располагало обширнейшей библиотекой советских книг и периодики и регулярно составляло справки и обзоры по различным вопросам, касавшимся СССР. Основным заказчиком этих материалов был МИД Германии. Герман Грайфе возглавлял эту структуру с 1 ноября 1934 года по 15 ноября 1936 года. Особое внимание разведки НКВД он привлек после опубликования в 1937 году резко антисемитской и антисоветской книги «Концентрационные лагеря в Советском Союзе под управлением евреев», которая получила определенную известность и выдержала ряд переизданий и публикаций в Германии и США (в США она иногда выходила под названием «Рабский труд в Советском Союзе»^[184]). Позднее он перешел на должность управляющего делами входившего в структуру СС Института по изучению стран Восточной Европы, более известного в истории разведки как «Институт Ванзее», а в сентябре 1938 года стал заместителем его научного руководителя. Погиб в Берлине 2 мая 1945 года. У братьев Грайфе была младшая сестра Марианна, родившаяся 12 августа 1911 года, член НСДАП с мая 1932 года (партийный билет № 1277466). Она работала в редакции совместного органа министерства пропаганды и Внешнеполитического отдела НСДАП^[185] берлинской газеты «Новое слово», а кроме того, как и ее брат Герман, — и в Антикоминтерне. Судя по всему, Марианна была не слишком значительной величиной, поскольку в поле зрения советских спецслужб она в свое время не попала.

Зато Георг Грайфе интересовал их в крайней степени еще до войны. В этот период он работал в «легальной» резидентуре германской разведки в Москве под прикрытием должности шофера посольства. Будущий сотрудник «Цеппелина» обершарфюрер Грайфе считался способным оперативным работником и, что важно, говорил на русском языке, как на родном. Скромное официальное положение шофера не помешало ему иметь широкие связи в советской столице, где многие звали его по русскому обычаю Георгием Эрнестовичем. Впрочем, как явствует из отчетов столичного УНКВД, его связи в основном являлись подставами контрразведки. После отъезда в Германию Грайфе служил, в частности, в отделе прессы Главного управления имперской безопасности. Судя по всему, эта работа являлась его временным полуофициальным прикрытием. В итоге к 1941 году Грайфе проходил по учетам советской контрразведки как установленный разведчик. Как видим, никакие секреты относительно кадрового состава германских спецслужб Таврин на допросах в Москве не поведал.

Дополнительно следует отметить, что к рассматриваемому времени в распоряжении «СМЕРШа» и НКГБ уже имелась довольно подробная информация о главной команде «Руссланд Норд». Ее доставили перешедшие на советскую сторону агент этого разведоргана В. Я. Бутырин («Северов») и его официальный сотрудник Н. Дуайт-Юрьев («Жилин»):

«В ночь с 20 на 21 июня в районе Егорьевска Московской области были сброшены на парашютах агенты германской разведки Северов и Жилин, которые сразу же после приземления явились в органы советской контрразведки.

Северов оказался советским гражданином, внедренным по заданию органов госбезопасности в фашистскую разведку, а Жилин — немецким кадровым разведчиком с довоенным стажем практической шпионской работы, завербованным Северовым для работы на советскую разведку во время их совместного пребывания в разведывательной школе «Цеппелин-Норд».

<…>

Северов и Жилин подробно рассказали о всех известных им особенностях и структуре германской разведки и СД (служба безопасности), доставили 18 фотографий официальных сотрудников и агентов германской разведки, 9 оттисков печатей и штампов, используемых фашистской разведкой, образцы подписей руководящих работников разведки, а также сообщили данные о 130 агентах, подготовляемых гитлеровцами для заброски и уже частично заброшенных на советскую территорию»^[186].

Как видим, советская контрразведка располагала дополнительной возможностью проверить искренность показаний арестованного. Никаких нареканий на него в этой части не было. Кроме того, следует особо отметить, что среди упомянутых 130 агентов информации ни о Таврине, ни о Шило, ни об инженере Политове не было.

Перечисление фамилий руководящего ядра РОА/КОНР вообще не представляло интереса, эти люди и так подписывали все пропагандистские материалы, воззвания и листовки, а потому о раскрытии каких-либо секретов здесь говорить не приходилось. Тем не менее все же рассмотрим показания Таврина о коллаборационистах из Русской освободительной армии и смежных с ней формирований. С ними он общался не слишком тесно, но, как ни странно, сумел предоставить следствию некоторую информацию по данному вопросу, хотя и не особенно важную:

«Ответ: — <…> Позже ЖИЛЕНКОВ вошел в состав так называемого «Русского кабинета».

Вопрос: — Что это за организация и кто входит в ее состав?

Ответ: — В состав «Русского кабинета» входят: ВЛАСОВ Андрей Андреевич — бывш. генерал Красной армии, возглавляющий «кабинет»; ЖИЛЕНКОВ — ближайший помощник ВЛАСОВА; МАЧИНСКИЙ — бывш. профессор Ленинградского университета, ИВАНОВ и САХАРОВ белоэмигранты, произведенные немцами в генералы, БЛАГОВЕЩЕНСКИЙ — бывш. генерал Красной армии, КАЛМЫКОВ — доктор технических наук, ДУБИН — инженер, работавший до войны в Киевском военном округе. Все эти лица тесно сотрудничают с германской разведкой. «Кабинет» называет себя будущим правительством России».