Под знаменами демократии. Войны и конфликты на развалинах СССР - Евгений Норин

В Доме Советов отключили телефоны, банковские счета заблокировали. Но лидеры Верховного Совета уже начали подыскивать союзников. Руцкой и Хасбулатов были тесно связаны с военными кругами, в частности, на стороне ВС находились бывший замминистра обороны СССР Владислав Ачалов и лидер организации «Союз офицеров» Станислав Терехов. Так что в первый же день у здания парламента собралось несколько сот отставников Советской армии. Кроме того, ВС поддержали националисты из «Русского национального единства» Александра Баркашова. В течение нескольких дней у здания собралась и встала лагерем относительно многочисленная «группа поддержки», как считается — до 12 тысяч человек. Они возвели баррикады вокруг Дома Советов и расположились в палатках. Баррикадный быт вообще был очень непритязательным. Из-за отключения Белого дома от коммунальных служб осажденный лагерь парламентаристов быстро зарастал грязью. Питались скудно, грелись у костров. Быстро возникли проблемы даже с питьевой водой: дежурным на баррикадах полагалось по три стакана в сутки.

Депутаты, настроенные в пользу Ельцина, покинули здание. В это время лидеры только что сложившейся оппозиции пытались связаться с армейскими частями. Как утверждал Ачалов, они заручились поддержкой командования воздушно-десантных войск, однако по неким неясным причинам не стали привлекать ВДВ к участию в противостоянии.

Между тем в ГУВД Москвы проходило совещание ровно противоположного свойства. Если насчет поддержки Верховного Совета десантниками ходили только туманные слухи, то московская милиция с ходу встала на сторону Ельцина. Премьер-министр Виктор Черномырдин обеспечил лояльность первому президенту правительства, в частности, ключевого в момент смуты министерства связи и, что было еще важнее, минобороны. Таким образом, в течение буквально нескольких часов сторонники президента получили абсолютный перевес: контроль над армией, милицией и связью сразу ставил ВС в невыгодное положение. Кроме того, Ельцин тут же получил полную поддержку внешних сил: США выразили одобрение и сочувствие президенту. Так что Борис Николаевич не рисковал предвосхитить судьбу авторитарных лидеров современности вроде Каддафи. Парламентаристы же могли рассчитывать только на поддержку неформальных организаций и, возможно, мятежных толп. Фактически некоторое количество обывателей парламентаристы смогли привлечь на свою сторону, но не столько, чтобы можно было сразу преодолеть сложившийся дисбаланс сил. Что касается оружия, то первоначально сторонникам ВС удалось собрать 260 автоматов, в основном принадлежавших охране Белого дома, и всего 9600 патронов к ним. Здесь парламентаристы оказались даже, пожалуй, в худших условиях по сравнению с тем, если бы оружия вообще не было. Имевшееся мизерное количество стволов не позволяло силой навязывать свою волю противнику (один-два магазина на автомат позволяли разве что угрожать оружием, но никак не сражаться), но было достаточным, чтобы в случае вооруженного сопротивления правительственные войска начали со спокойной совестью стрелять на поражение.

Руцкой рассылал письма напрямую командованию воинских частей — и не получал ответа. Первые дни противостояния прошли вообще на удивление спокойно. Руцкой и Хасбулатов, конечно, не были профессиональными революционерами, но все же трудно объяснить отсутствие энергии в тот самый момент, когда только активные действия могли переломить ситуацию в пользу Верховного Совета. Перевес сил в ситуации гражданской смуты может быть до какой-то степени скомпенсирован лишь избытком активности, но именно его-то со стороны парламентариев не наблюдалось.

Между тем какая-то часть парламентаристов решилась действовать самостоятельно. 23 сентября небольшая группа сторонников парламента из «Союза офицеров» напала на здание Объединенного командования Вооруженных сил СНГ. Они застрелили милиционера, разоружили двоих охранников, кроме того, в перестрелке погибла пожилая женщина, просто подошедшая к своему окну посмотреть, что там за шум. Капитан милиции и пенсионерка стали первыми жертвами маленькой гражданской войны. Атакующие столкнулись с организованным сопротивлением охраны и бежали. Первая кровь пролилась.

Однако вялое стояние продолжалось еще несколько дней. У Дома Советов, отключенного уже от света, тепла и канализации, собрались сторонники парламента, общим числом в несколько тысяч человек. Эта толпа была далеко не однородна. Почти сразу начались стычки между баркашовцами и другими протестующими. Именно странноватая смычка националистов и коммунистов, которые с самого начала поддержали Верховный Совет, породила презрительное именование парламентаристов «красно-коричневыми». Вообще, политические взгляды людей, пришедших к Белому дому, отличались пестротой. Там можно было встретить представителей любой, сколь угодно экзотической идеи, от национал-радикалов до троцкистов. Общий враг — действующее правительство — то единственное, что объединяло людей из лагеря перед Домом Советов. Никакой общей программы, никакого единого образа будущего, никакой «точки сборки» у парламентаристов не имелось. Вечером 24 сентября Хасбулатов произнес просто поразительную речь, звучавшую приговором для Верховного Совета: