Геополитика. Как это делается - Николай Стариков

Шлезвиг и Гольштейн (Голштиния) – место, вокруг которого велись геополитические баталии на Европейском континенте. Сегодня это – территория ФРГ

Итогом отказа датского кроля от прав на два герцогства стал тот факт, что отныне их судьбой должны были распоряжаться лишь два победителя. В результате подписания Гаштейнской конвенции Австрия получала Гольштейн, Пруссия – Шлезвиг, однако в Киле (то есть на территории Гольштейна) создавалась прусская военно-морская база.[229]Такой расклад полностью устраивал Англию, Францию и Россию – то есть три сверхдержавы того времени. Англичане отдавали Киль пруссакам, у которых практически не было флота, французы и русские имели столкновения интересов с австрийцами в Италии и на Балканах. Таким образом, довольными остались все.

Теперь следовало нанести удар по Австрии. Почти через год начнется австро-прусская война, которая приблизит Бисмарка еще на один шаг к осуществлению его цели. Для этого прусскому премьеру нужно было добиться нейтралитета Франции. И в октябре 1865 года он отправился в Биарриц на свидание с французским императором. Тот встал на сторону Берлина. Почему? Об этом чуть позже. Политическая карьера Бисмарка замечательна одним нюансом – его противники всегда сами делали все, что нужно Бисмарку. Он лишь должен был правильно реагировать на их поступки. Датчане нарушили Лондонскую конвенцию, теперь конвенцию Гаштейнскую нарушили австрийцы, которые заявили о намерении передать вопрос о решении будущего двух герцогств в сферу компетенции Германского союза. А потом категорически отказались от созыва европейского конгресса, который предложила Франция, по этой теме. Фактически Вена сама на всех парах шла к войне с Берлином. Но в этой войне австрийцы будут разгромлены и после станут играть исключительно вторые роли на фоне Германской империи, попав в кильватер политики Берлина до самого своего крушения в ходе Первой мировой войны. Когда кто-то активно желает конфликта, в ходе которого он может быть уничтожен, это значит, что он рассчитывает на некоторые обстоятельства, позволяющие ему надеяться на победу. И когда мы не знаем этих «обстоятельств», подобный поступок политика кажется нам простым идиотизмом. Так, желание Саддама Хусейна присоединить к себе Кувейт привело к удару США и их союзников по Ираку. Операция «Буря в пустыне», быстрый разгром иракских войск в Кувейте. И мало кто задавался вопросом: а почему Саддам вдруг решил сделать такой странный шаг? Почему он решил, что мировое сообщество позволит ему проглотить нефтеносный Кувейт? Ответ прост: Хусейна к оккупации Кувейта подтолкнули американцы, представив Саддаму дело так, что это будет ему наградой за то, что он в течение десяти лет был «шпагой» США на Ближнем Востоке. Ведь придя к власти, менее чем через год Хусейн начал войну против Ирана (1980 год), и эта война длилась десять лет.[230]Сразу по ее окончании Саддам и оккупировал Кувейт. Ослабленный, с огромными потерями, он решил захватить союзника США? В своем ли уме был правитель Ирака? В своем, потому что США обещали, что не заметят этого – исторических причин для аннексии было много. Все границы на Ближнем Востоке произвольно нарезались колонизаторами после крушения Османской империи.

Точно таким же идиотизмом выглядит и решение Гитлера напасть на СССР. Чем эта авантюра закончилась – известно всем. Но ведь сам фюрер писал в «Майн Кампф», что война на два фронта, которую допустил кайзер во время Первой мировой, является страшной ошибкой и не должна быть повторена. И вот, воюя с Англией, он нападает на СССР, который продает немцам стратегические материалы и поставляет зерно. Почему? Потому что 10 мая 1941 года в Лондон улетел заместитель Гитлера по партии Рудольф Гесс, который на Нюрнбергском трибунале получит пожизненный срок.[231]Хотя всю войну он просидит в английском плену. Разгадка проста – Гесс договорился, что Англия поможет Гитлеру, и, нападая на нас, Гитлер был уверен, что фронт будет только один. Так, по сути, и было. Самые страшные первые месяцы войны помощи от союзников не было никакой. А второй фронт в Европе был открыт только летом 1944 года…

Вот и Австрия на всех парах спешила к военному конфликту с Пруссией. Почему? Потому что 12 июня 1866 года был заключен тайный франко-австрийский договор, согласно которому австрийцы устраняли почву для противоборства с Парижем, соглашаясь отдать Венецию в обмен на нейтралитет французов и давая добро на создание на западе Германии зависимого от Франции немецкого государства.[232]Но еще более важным этапом формирования у Вены уверенности в будущей победе стало покушение на Бисмарка, которое состоялось чуть ранее – 7 мая 1866 года. Это настолько интересная история, что о ней стоит сказать особо. Что означают покушение на премьера какой-либо страны и последующая поддержка обществом террориста? Перед нами картина полного раздрая внутри государства, сильнейшего конфликта между обществом и властью. Вот такая искусственная ситуация создавалась для австрияков: именно так они представляли ситуацию – и были обмануты. Историю с «покушением» на Бисмарка описывают все его биографы. И дают нам тем самым отличный пример разницы между знанием и пониманием. После дополнительных подробностей слово «покушение» действительно нужно брать в кавычки…

Покушение на Бисмарка было инсценировкой, спектаклем, предназначенным для Венского двора, доказательством внутренней слабости Пруссии. В те времена что русские цари, что немецкие премьеры ходили по улицам без охраны. Студент Фердинанд Кохен-Блинд выстрелил в Бисмарка из револьвера прямо на улице. Из пяти выстрелов лишь один слегка задел премьера, который сам обезоружил и задержал террориста. Что интересно – немецкие газеты стали прославлять Кохен-Блинда как человека, «который посвятил свою жизнь тому, чтобы освободить Отечество от чудовища». Спектакль удался – непосвященному казалось, что вот-вот «кровавый режим Бисмарка» падет, так как немцы Пруссии не хотят войны с немцами Австрии. И крайне непопулярный и мешающий Вене прусский премьер будет сметен, стоит лишь только обострить ситуацию.

Но, повествуя нам о покушении, никто из биографов не утруждает себя рассказом о том, что же случилось с незадачливым террористом, который в упор не смог застрелить Бисмарка, лишь слегка его оцарапав.[233]Про биографию его также ни слова. Так вот, арестованный Фердинанд Кохен-Блинд был доставлен в полицию на допрос. Ну а там в «лучших традициях» молодой парень 22 лет от роду, оставшись наедине с собой… перерезал себе шейную артерию ножом. Согласитесь, весьма странный способ самоубийства для задержанного полицией. Его что, не обыскивали? Подумаешь, покушение на премьера, эка ерунда.[234]Или допрашивали там, где кругом лежат кучи ножей? Биография Кохен-Блинда тоже «говорящая». Он рос в семье революционеров, был пасынком известного «борца за свободу» Карла Блинда. После попытки мятежа (революции) в Бадене его семья уехала в эмиграцию и там мальчик впитал в себя идеи демократии. Куда уехали пламенные революционеры, в какую страну, вы, наверное, уже догадались. А куда они всегда во все времена едут? В Лондон. Вот и этот будущий террорист или «борец за свободу» в эмиграции дольше всего жил в Лондоне. Оттуда вернулся в Германию и сразу взялся за пистолет, став, как и многие «юноши с горящими глазами», марионеткой в игре серьезных геополитических сил…