Россия и Китай. Две твердыни. Прошлое, настоящее, перспективы - Олег Матвейчев

Секретность, традиционно окутывавшая космическую деятельность СССР, не позволяла хулителям советского космоса объективно оценить ее масштабы. Даже на пике своего финансирования советская космическая программа обходилась СССР в сумму менее 1 % его ВВП. Однако вряд ли этот факт, будь он известен авторам вышеприведенных суждений, заставил бы их снизить градус критики советского строя.

Идеологический фактор оказался, пожалуй, определяющим в крушении социалистической системы. СССР вполне смог бы пережить экономические последствия обвала цен на нефть^[162]. В ценах с поправкой на инфляцию, нефть на мировых рынках была в 1986 г. дороже, чем в 1972 г., и стоила всего на одну треть меньше, чем на протяжении 1970-х гг. в целом. Рост ВВП страны, безусловно, замедлившийся по сравнению с 1960-1970-ми гг., все же составлял в среднем 1,9 % в год. Вполне контролируемым был и бюджетный дефицит, составлявший в 1985 г. менее 2 % ВВП и даже в тяжелом 1989 г. не превысивший 9 %. Кроме того, цены на нефть не могли вечно оставаться на уровне 10 долларов за баррель. Уж в 1990 г. они резко пошли вверх, а в 1991 г., после начала Войны в Заливе, резко подскочили с 20 до 45 долларов.

При наличии определенной политической воли у советского руководства можно было бы и сохранить геополитические позиции СССР в Европе, и сдержать центробежные процессы внутри самой страны. Однако Горбачев шаг за шагом сдавал все новые и новые рубежи.

В определенной степени этому поспособствовал успешный блеф Рейгана с программой СОИ, который смог произвести впечатление на советское руководство. В обмен на прекращение Соединенными Штатами работ по созданию «ядерного зонтика», Михаил Горбачев согласился на крайне невыгодные условия ядерного разоружения, подписав в 1987 г. договор о ликвидации ракет средней дальности, размещенных в Европе, и согласившись на вывод советских войск из ГДР.

В 1988 г. начался вывод советских войск из Афганистана. В декабре того же года Горбачев, выступая на сессии Генеральной Ассамблеи ООН с «программой ослабления противостояния», заявил о сокращении советских вооруженных сил. Осенью 1989 г. в результате т. н. «бархатных революций» один за другим начали рушиться коммунистические режимы в Центральной и Восточной Европе, на что СССР никак не отреагировал. 21 ноября 1990 г. в Париже на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) по инициативе СССР был принят итоговый документ – Хартия для новой Европы, подписанный главами государств и правительств европейских стран, США и Канады, в т. ч. Михаилом Горбачевым. Парижская хартия документально закрепила окончание холодной войны, провозгласила начало новой эры «демократии, мира и единства» и зафиксировала десять принципов, касающихся суверенности государств, нерушимости границ и т. д. и служащих, как сказано в тексте хартии: «путеводной звездой в продвижении к желанному будущему»^[163].

Со смещением в 1989–1990 гг. коммунистических правительств в ряде стран соцлагеря была реализована исходная установка Директивы NSC 21/1 – переход Восточной Европы в сферу американского влияния, что было подкреплено расформированием 1 июля 1991 г. Варшавского договора и началом расширения НАТО на Восток.

Следующим шагом стал развал Советского Союза. Уже в 1990 г. практически независимыми стали республики Прибалтики, произошли кровавые столкновение на Кавказе – в Грузии, Азербайджане, Армении, а также в Средней Азии. Горбачев поддался на многочисленные провокации и использовал силу для «наведения порядка» в Тбилиси, Вильнюсе, Риге, Нагорном Карабахе и др. регионах. Немногочисленные погибшие тут же были объявлены «жертвами, павшими за свободу народа», что усилило антисоветские настроения и подтолкнуло трусливое руководство республик к прямому провозглашению независимости.