Катынь. Ложь, ставшая историей - Иван Чигирин

Заслуживает особого внимания то обстоятельство, что мышцы туловища и конечностей совершенно сохранили свою макроскопическую структуру и свой почти обычный цвет; внутренние органы грудной и брюшной полости сохранили свою конфигурацию; в целом ряде случаев мышца сердца на разрезах имела ясно различимое строение и присущую ей окраску; а головной мозг представлял характерные структурные особенности с отчётливо выраженной границей серого и белого вещества. Кроме макроскопического исследования тканей и органов трупа, судебно-медицинской экспертизой изъят соответствующий материал для последующих микроскопических исследований в лабораторных условиях.

В сохранении тканей и органов трупов имели известное значение свойства почвы на месте обнаружения.

По раскрытии могил и изъятии трупов и пребывании их на воздухе они подвергались действию тепла и влаги в весенне-летнее время 1943 г. Это могло оказать влияние на резкое развитие процесса разложения трупов.

Однако степень обезвоживания трупов и образования в них жировоска, особо хорошая сохранность мышц и внутренних органов, а также и одежды дают основания утверждать, что трупы находились в почве недолгое время.

Сопоставляя же состояние трупов в могилах на территории Козьих Гор с состоянием трупов в других местах захоронения в г. Смоленске и его ближайших окрестностях — в Гедеоновке, Магаленщине, Рездовке, лагере № 126, Красном бору и т. д. (см. акт суд. мед. экспертизы от 22 октября 1943 г.) надлежит признать, что погребение трупов польских военнопленных на территории Козьих Гор произведено около 2-х лет тому назад, что находит своё подтверждение в обнаружении в одежде на трупах документов, исключающих более ранние сроки погребения…

Судебно-медицинская экспертиза на основе данных и результатов исследований:

считает установленным акт умерщвления путём расстрела военнопленных офицерского и частично рядового состава польской армии;

утверждает, что этот расстрел относится к периоду около 2-х лет тому назад, т. е. между сентябрём — декабрем 1941 г.;

усматривает в факте обнаружения судебно-медицинской экспертной комиссией в одежде трупов ценностей и документов, имеющих дату 1941 г., доказательство того, что немецко-фашистские власти, предпринявшие в весенне-летнее время 1943 г. обыск трупов, произвели его не тщательно. А обнаруженные документы свидетельствуют о том, что расстрел произведён после июня 1941 г.;

констатирует, что в 1943 г. немцами произведено крайне ничтожное число вскрытий трупов расстрелянных польских военнопленных;

…отмечает полную идентичность метода расстрела польских военнопленных со способом расстрелов мирных советских граждан и советских военнопленных, широко практиковавшимся немецко-фашистскими властями на временно оккупированной территории СССР, в том числе в городах — Смоленске, Орле, Харькове, Краснодаре, Воронеже».

О да, вот тут у наших был колоссальный материал для сравнения!

«Документы, обнаруженные на трупах.

Кроме данных, зафиксированных в акте судебно-медицинской экспертизы, время расстрела немцами военнопленных польских офицеров (осень 1941 г., а не весна 1940 г., как утверждают немцы) устанавливается также и обнаруженными при вскрытии могил документами, относящимися не только ко второй половине 1940 г., но и к весне и лету (март-июнь) 1941 г.

Из обнаруженных судебно-медицинскими экспертами документов заслуживают особого внимания следующие:

На трупе № 92:

Письмо из Варшавы, адресованное Красному Кресту в Центральное бюро военнопленных… Письмо написано на русском языке. В этом письме Софья Зигонь просит сообщить местопребывание её мужа Томаша Зигоня. Письмо датировано 12.IX.40 г. На конверте имеется немецкий почтовый штамп — „Варшава, IX-40“ и штамп „Москва, почтамт 9 экспедиция, 28.IX.40 года“ и резолюция красными чернилами на русском языке: „Уч. Установить лагерь, направить для вручения 15.XI. 40 г.“ (подпись неразборчива).

На трупе № 4:

Почтовая открытка, заказная № 112 из Тарнополя с почтовым штемпелем „Тарнополь 12.XI.40 г.“

Рукописный текст и адрес обесцвечены.

На трупе № 101:

Квитанция № 10293 от 19.XII.1939 г., выданная Козельским лагерем о приёме от Левандовского Эдуарда Адамовича золотых часов. На обороте квитанции имеется запись от 14 марта 1941 г. о продаже этих часов Ювелирторгу.

На трупе № 46:

Квитанция (№ неразборчив), выданная 16.XII.1939 г. Старобельским лагерем о приёме от Арашкевича Владимира Рудольфовича золотых часов. На обороте квитанции имеется отметка от 25 марта 1941 г. о том, что часы проданы Ювелирторгу.

На трупе № 71:

Бумажная иконка с изображением Христа, обнаруженная между 144 и 145 страницами католического молитвенника. На обороте иконки имеется надпись, из которой разборчива подпись — „Ядвиня“ и дата „4 апреля 1941 г.“ (т. е. и переписка была, а может быть, даже свидания? — Авт.).

На трупе № 46:

Квитанция от 6 апреля 1941 г., выданная лагерем № 1-ОН о приёме от Арашкевича денег в сумме 225 рублей.

На том же трупе № 46: квитанция от 5 мая 1941 г., выданная лагерем № 1-ОН о приёме от Арашкевича денег в сумме 102 рубля.

На трупе № 101:

Квитанция от 18 мая 1941 г., выданная лагерем № 1-ОН о приёме от Левандовского Э. денег в сумме 175 рублей.

На трупе № 53:

Неотправленная почтовая открытка на польском языке в адрес: Варшава, Багателя, 15 кв. 47 Ирене Кучинской. Датирована 20 июня 1941 г. Отправитель Станислав Кучинский».

Что ж, этого и следовало ожидать — когда надо проверить тысячи карманов и прочих возможных тайников, обязательно что-то зевнёшь. Наши это знали, искали и нашли. А поскольку единственным фактором, по которому немцы устанавливали время расстрела, было отсутствие у пленных документов с датами позднее марта 1940 года, то версию Геббельса можно считать похороненной.

Нет, конечно, и наши вполне могли подложить документы — но у «комиссии Бурденко» есть ещё и больше сотни свидетелей, вещественные доказательства, наконец повседневная германская практика геноцида. А что есть у немцев?

Да, но как же всё-таки быть с доктором Бутцем и его исследованием, включавшим, например, детальнейшее описание состояния внутренних органов покойных? Неужели он всё это выдумал из головы?

Не обязательно. Взглянем попристальнее на характерный стиль доктора. Вот, например, типичный для него пассаж:

«Не говоря уже о многочисленных других трупах, при исследовании польского лейтенанта Стефана Мейстера… можно было обнаружить на различных частях обмундирования уколы штыком, с четырьмя лучами, как это бывает от уколов советским штыком, наподобие стилета…»