Победила бы современная Россия в Великой Отечественной войне? - Юрий Мухин

Но прежде чем рассказать о развязке, давайте взглянем на дело в принципе. Тухачевский, имея в своем распоряжении огромную массу войск, прошел до Вислы, не предприняв и попытки уничтожить противостоящие ему польские армии. Он их загнал к Варшаве, повторив поход Наполеона к Москве в 1812 году, правда, с некоторыми особенностями. Барклай де Толли и Кутузов специально уводили русскую армию от боя с Наполеоном, увлекая его в глубь России, а Тухачевский поляков к Варшаве вытеснил. С другой стороны, тоже есть нюанс — Тухачевский все же Наполеоном не был.

Поэтому приехавшему 2 августа в Варшаву на роль Кутузова маршалу Пилсудскому оказалось еще тяжелее, чем Кутузову. Кутузов мог предсказать поступки даже хитрого, но умного Наполеона. Предсказать поступки теоретика Тухачевского никто не мог, в чем Пилсудский и признается, и почему свои сражения с Тухачевским называет «комедией ошибок». И это спасло часть войск Западного фронта: если бы Пилсудский знал, какое идиотское решение принял 8 августа Тухачевский, то никто бы из состава Западного фронта не спасся.

Пилсудский в Варшаве попал в тяжелейшее положение — там была полная паника. Из наличных у него 20 дивизий 10,5 сидело в Варшаве, и их нельзя было тронуть. Если начать выводить хоть одну, то население решит, что армия бросает Варшаву, как уже бросила Брест, Вильнюс, Белосток и т. д. Побежало бы в Познань население Варшавы, а вслед за ним и оставшиеся дивизии. Нужна была хоть маленькая победа под Варшавой, чтобы под ее прикрытием начинать задействовать дивизии, забившиеся в Варшаву.

И Пилсудский, тоже 8 августа, принимает решение и отводит к югу от Варшавы 4 дивизии 4-й армии, не успевшие проскочить в столицу. Добавляет к ним еще одну дивизию, дает несколько дней на приведение этих войск в порядок и принимает личное командование этой группировкой. Полагая, что Тухачевский, как умный человек, ведет весь фронт к Варшаве, он собрался ударить во фланг фронта Тухачевского, как он считал, по его слабой Мозырской группе. А добившись успеха, под флагом этого успеха… начать вводить в бой дивизии из Варшавы.

Итак, 16 августа ударная группа поляков наносит удар в северном направлении, но вместо Мозырской группы попадает в открытые фланг и тыл дивизий 16-й армии красных. В два дня войска Пилсудского «распыляют» эти три дивизии Тухачевского, а остальные дивизии этой армии бегут на восток. («Большая часть этих остатков была выловлена местным населением, устроившим настоящую охоту за ними», — пишет Пилсудский). Далее. На севере находилась 3-я армия фронта Тухачевского, но из-за неорганизованности самих поляков ей удалось быстро отойти и спастись. Однако этим она освободила фронт для удара глубоко в тылы 15-й и 4-й армий советского Западного фронта, и поляки ударили по ним, быстро выйдя на границу с Восточной Пруссией и полностью отрезав эти армии от России. Из Варшавы хлынули массы польских войск, преследуя и добивая бегущие на восток части Красной Армии. 15-я и 4-я армии тоже сделали попытки пробиться на восток, но не сумели. Часть дивизий 15-й была разбита, а две, вместе с 4-й армией, перешли границу с восточной Пруссией и сдались немцам. Практически через три дня после польского удара Западный фронт перестал существовать.

Потеря такого количества войск, да еще и ввиду начала наступления Врангеля, поставила правительство большевиков в безвыходное положение — они отдали Польше огромные территории Польши и Белоруссии.

И вот Тухачевский, этот абстрактный болтун с задатками, бесценными для жандарма, становится теоретиком и светочем военной мысли СССР предвоенной поры. Действительно, полководец С. М. Буденный учится в военной академии, а бездарная посредственность Тухачевский в ней лекции читает. Учит, как надо проводить «блестящие» операции.

Пилсудский пишет:

«Правда, к нам приближалась конница Буденного. О ее движении я имел относительно довольно точные и верные сведения. Она совершала большой поход откуда-то из-под Ростова-на-Дону в составе четырех дивизий, причем все данные относительно их численного состава казались мне сильно преувеличенными. Как мною уже отмечалось, я в то время пренебрегал этим новым противником.

Как известно, военное значение конницы даже до 1914 года в понятиях многих падало все ниже. Ей предназначалась вспомогательная роль, как, например, разведке или охранению флангов, и никогда не предполагалось поручать ей самостоятельные, решающие задачи. Вместе с развитием силы огня в период огромных боевых запасов в Европе роль конницы попросту упала до нуля. Лошадей передали в артиллерию, кавалеристов поспешно переучили в пехотинцев. Поэтому-то мне казалось просто невозможным, чтобы мало-мальски хорошо вооруженная пехота, с приданными ей пулеметами и артиллерией, не смогла бы справиться с конницей при помощи своего огня. Впрочем, у меня имелось и личное воспоминание, когда в 1916 году моя бригада легионеров, ставшая почти изолированной на фронте, уже прорванном вокруг меня, была атакована многочисленной русской конницей на полях под Костюхновкой и Волчецком. Почти без артиллерии, ибо стреляла всего одна лишь батарея, ружейный и пулеметный огонь пехоты в каких-нибудь десять минут попросту смел атаковавшую конницу, пытавшуюся помешать нашему спокойному отходу».

Давайте разберем эти мысли Пилсудского, поскольку заложенная в них ошибка была широко распространена вплоть до Второй мировой, когда даже немцы расформировали к 1939 году свои кавалерийские дивизии и бросились их вновь создавать уже в 1945 году, но не успели. Пилсудский прав: конница Первой мировой себя изжила, но конница Буденного была совершенно иными войсками, пока неведомыми военному миру и военной науке. Конница Буденного — это предтеча механизированных войск, это предтеча танковых корпусов Гудериана, и отцы этого нового направления — большевик С. М. Буденный и анархист Н. И. Махно. Недаром единственным советским военачальником, которого вспомнил начальник Генштаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер 22 июня 1941 года, был С. М. Буденный.

Что представилось Пилсудскому при сообщении о коннице? Люди на лошадях с саблями и пиками — анахронизм. Как многим после него танковые войска представлялись и представляются только в виде танков. Но Буденный в кавалерии, а Гудериан в танковых войсках поняли, что лошадь и мотор — это всего лишь способ переброски массированного огня с того места боя, где противник силен, в то место боя, где он слаб и его лучше уничтожить. То есть лошадь и мотор дают возможность бить сильного противника по частям.

Не саблями и пиками уничтожали противника кавалеристы 1-й Конной армии, а массированным ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем, а шашками рубили уже поверженного и бегущего противника, когда тот уже бросил свои пулеметы и способен был отстреливаться только на бегу, а потому — неточно.

Первые кавалерийские полки Красной Армии были аналогичны кавалерии Первой мировой. На штатную численность около 1 тыс. человек имелось два пулемета на вьюках. Чтобы вести из них огонь, нужно было снять с лошадей части пулеметов, собрать и только после этого стрелять, причем только с места, с земли. Но батька Махно изобрел пулеметные тачанки, а Буденный немедленно этим изобретением воспользовался, и, начиная с 1-й Конной, в кавалерийском полку РККА стало вместо двух вьючных пулеметов 20 пулеметных тачанок, с которых по противнику открывался огонь в считаные секунды. Теперь уже никакие легионеры Пилсудского голову не могли поднять под сплошным пулеметным огнем тачанок, пока на них летела с шашками наголо кавалерийская лава. В мае 1920 года Пилсудский этого не понимал, понял ли потом — не знаю, поскольку того, что я написал выше, он не пишет.