Путин по Фрейду. Тайное и явное - Николай Ресслер

Игорь Эйдман, политолог и журналист, пишет в свой статье «Путин оговорился по Фрейду» (https://www.obozrevatel.com/):

«Фрейд считал, что в оговорках и спонтанных шутках проявляются “неразрешенные подсознательные конфликты и вытесненные желания”. Обычный гетеросексуальный человек не станет постоянно шутить на “голубую” тему. Путин же повторяет гомофобные шутки с завидной регулярностью. Очевидно, что эта тема для него очень остра, что с ней связаны какие-то проблемы, страхи, вытесненные желания. Возможно, отсюда и такая патологическая скрытность в личной жизни.

В последних шутках Путин подозревает геев в том, что они угрожают ему и окружающим сексуальными домогательствами. Недавно российский президент продемонстрировал уверенность в том, что любой гей, оказавшись с ним в одном душе, будет к нему приставать, и на всякий случай напомнил о своей борцовской квалификации: “Я бы предпочел не ходить в душ с геем. Зачем его провоцировать? Вы же знаете, я мастер по дзюдо”.

И вот очередной перл: “Голубых мундиров туда, куда он (Порошенко) собирается, больше, чем у нас. И пусть он не расслабляется особенно. А то как бы чего не случилось. Пусть он внимательно поглядывает по сторонам”. Здесь происходит типичный перенос собственного страха на другого, в данном случае на Порошенко. Мол, я знаю об опасности изнасилования гейевропейцами, а этот наивный простачок – еще нет.

Таким образом Путин демонстрирует свой подсознательный страх перед геями, а, если копнуть глубже, перед своими собственными гомосексуальными фантазиями, которые он одновременно вытесняет и выдает гомофобными шутками.

Личные психологические проблемы – частное дело каждого человека. И путинских тараканов в голове не стоило бы обсуждать. Но, к сожалению, проблемы диктатора становятся проблемами его страны. Путин – невротик, всю жизнь вытесняющий и скрывающий от окружающих свои подлинные желания, страхи и наклонности. Люди такого типа склоны ко лжи и немотивированной агрессии, которые стали основой политики путинского руководства России.

Именно подсознательные страхи, имеющие сексуальный подтекст, формируют отношение Путина к Западу. Он как будто боится быть им изнасилованным, то есть поставленным в пассивную, подчиненную, униженную позицию более сильными в военном и экономическом плане западными странами. Вообще всю мировую политику он воспринимает как садомазохистские отношения, где партнеры (они же потенциальные садисты и насильники): “будут всегда стремиться к тому, чтобы посадить … на цепь. А как только удастся посадить на цепь, вырвут и зубы, и когти”. Путин навсегда остался слабым подростком из бедной семьи, который пошел в дзюдо, чтобы защитить себя от постоянных унижений (а на подсознательном уровне, возможно, и от фобии гомосексуального изнасилования, которое в советском обществе было вполне реально, например, в армии или тюрьме).

Я не буду обсуждать здесь многолетние слухи о педофилии Путина. Для такого серьезного обвинения необходимы железобетонные доказательства, которых пока нет. Но о больших проблемах в сексуально-психологической сфере он периодически неосознанно проговаривается сам. Скрывать их от общества становится все труднее. Кремлю приходится убеждать людей в путинской “нормальности”. Не случайно он недавно впервые рассказал СМИ о своих внуках. А затем через Доренко была запущена информация о “предстоящей женитьбе” президента. Таким образом власти пытаются перед выборами противостоять усиливающимся слухам о сексуальных отклонениях российского пациента № 1».

* * *

О характерных «словечках» Путина сообщается на сайте http://www.psyh-portret.ru/polit/put_fr2.htm:

«Похоже, что любимое слово Путина – план, причем в особом значении этого слова. В большинстве случаев он не имеет в виду пошаговую реализацию некоторых действий во времени, с заданными сроками и планируемым результатом (хотя и это есть: мы не только говорим, но и делаем ровно то, что обещаем). У Путина речь идет, скорее, о правилах, точное соблюдение которых (без всякой связи со временем) предполагает позитивный результат.

В большинстве своих высказываний и оценок Путин подчеркивает, что они имеют отношение не к конкретному случаю, а имеют постоянное значение (это касается не только регулярных утверждений, что действия и проекты и.о. не связаны с президентскими выборами, а ориентированы на перспективу вне зависимости от того, кто окажется о.).

Люди, жестко ориентирующиеся на правила, зачастую невзирая на реальность – это особый психический типаж, и есть много оснований считать, что Путин к нему принадлежит. Например, манера ведения беседы (спора).

Во-первых, Путин склонен исправлять “орфографические ошибки” – неточности в формулировках собеседника, переводить его высказывания на свой правильный язык (второе любимое слово – внятный).

Во-вторых, он даже мимически не переходит на точку зрения собеседника, не склонен менять ритм беседы, отступать и нападать, тактически уходить в сторону и возвращаться к главной теме, играть с собеседником, – беседы с Путиным носят ровный, последовательный и линейный характер с пунктуальным уточнением шероховатостей.

Его высказывания за редким (и поэтому особенно заметным) исключением скучны и лишены красок. В них мало личного, поскольку правила по определению носят обезличенный характер. Склонность к публичной речи у Путина, похоже, еще не проявилась. По крайней мере, его пока раздражает необходимость повторять одно и то же в разных аудиториях и разным корреспондентам.

Это ни в коей мере не мешает ему делать пространные заявления, но один раз – как это принято в чиновничьей среде, где за указанием следует выполнение, а повторное указание подразумевает недовольство подчиненным. С эти коррелирует любовь к акцентированию связи своих указаний с их предметными результатами.

С другой стороны, подчеркнутое раздражение свидетельствует о слабой адаптивности, – недостаточной гибкости и недостатке умения приспосабливаться к новым людям и обстоятельствам. В конце концов он, невзирая на собеседника, начинает сам задавать себе вопросы и сам на них отвечать. Кроме того, Путин – скрытный человек. Любитель намеков – намекает сам и умеет читать намеки других. Например, перемена внешнеполитической ориентации с Америки на Европу была подана в выступлении одним словом.

Таковы же и шутки Путина. Приятели детства вспоминают характерный жест (посмеивался в кулачок) и шутки вроде надувательств, которые производятся с серьезным выражением лица. Хотя его насмешки и незаметны – посмеивается он про себя, – похоже, его мышление имеет ироническую подкладку, по крайней мере, иронические аналогии в его речи периодически проскакивают (кто нас обидит, тот трех дней не проживет; птица-говорун; клиент уезжает, гипс снимают; тяжело рвал Кондрат Майданников пуповину; ему (иностранному инвестору) нужно, во-первых, эти деньги закопать в нашу землю… и т. п.).

Если Лебедь, по свидетельству Жванецкого, думает на матерном, который переводит на русский, Путин, скорее всего, думает шутками и прибаутками (в том числе, кино– и беллетристическими), которые переводит на чиновничий.