Путин, водка и казаки. Представления о России на Западе - Клементе Гонсалес

— До приезда в Петербург я уже был в Ижевске, Красноярске, Самаре, Москве, Липецке и Ярославле. Первое впечатление о стране — это, конечно, холод. Когда я попал сюда семь лет назад, увидел то, что принято думать о России: люди не улыбались, никто не говорил по‑английски, окружающие меня не понимали. Я был, мягко говоря, впечатлен. Сейчас все совершенно иначе. Например, в аэропорту сотрудники стали гораздо дружелюбнее и вежливее, стюардессы в самолете научились приветливо улыбаться, обращаются ко мне на английском. Россия меняется.

Еще одна важная вещь — музыка. Когда мне приходилось много ездить на машине, по радио крутили только русскую музыку. А сейчас я могу услышать, например, Бритни Спирс. Семь лет назад она уже была известна, но почему‑то услышать на российской радиостанции песни зарубежных исполнителей было практически невозможно. Единственное, что я мог слушать, — немного классической музыки или «Beatles». Сейчас, к счастью, все иначе.

Если сравнивать Москву и Петербург, то люди в этих городах сильно отличаются в первую очередь внешне. В Москве перемешано множество разных национальностей. А здесь я встречаю только «типичных русских»: высоких, русых, со светлой кожей, по крайней мере, мне так кажется. В Японии представление о том, как выглядит русский человек, сформировано во многом Марией Шараповой, она у нас очень популярна.

Здесь я понял, что правила для русского человека не так важны. В Советском Союзе, как мне кажется, люди были гораздо законопослушнее: никто не мог себе позволить опаздывать, нарушать принятый порядок. Сейчас россияне не очень внимательны к правилам, японцы, напротив, — очень дисциплинированный народ. В метро, например, все стоят за ограничительной линией на платформе. В петербургском метро тоже есть такая линия, но на нее никто почему‑то не обращает внимания. Был еще случай в бизнесе. Однажды мы проводили встречу с нашими российскими партнерами в Японии. Когда все встали из‑за стола, русские просто вышли, а японцы задвинули свои стулья так, как они стояли до встречи. Несмотря на то что японский деловой этикет крайне сложен, мы стараемся адаптироваться под местные правила поведения. Русские этого не делают практически никогда.

— Что бы вы хотели перенести из своей страны в Санкт‑Петербург?

— Мне немного не хватает принятой в Японии субординации. В японских компаниях заведено, что люди, работающие на разных уровнях, почти не пересекаются, не поддерживают неформальных связей. В России с этим проще. Это несколько непривычно, но я нетипичный японец и легко принимаю все новое.

Из‑за того, что я не говорю по‑русски, мне иногда тяжело в бытовых ситуациях. В Петербурге я часто пользуюсь метро, но из‑за проблем с русским языком мне сложно, например, пополнить карточку. Сотрудницы в кассе такие строгие, что пугают меня. Я с трудом объяснил, что мне нужно пополнить карту на 1000 рублей, но женщина поняла меня неправильно и начислила только 250. Я пока до сих пор не могу решить эту проблему. Для таких случаев у меня есть книги, в них забавно описывается российская действительность.

Кроме того, я заказал сюда особую рисоварку, которую пришлось подождать, зато она готовит настоящий японский рис. Тут такую не найти.

— Какие люди сыграли для вас важную роль?

— Люди по всей России очень разные. На одни и те же события у них принципиально разные точки зрения. Я был везде: от Сибири до Петербурга, но я не могу сказать, что здесь у меня появились друзья. Я уверен, это из‑за того, что я не говорю по‑русски. В офисе чувствую, что людям интересно поговорить и пообщаться со мной, но, к сожалению, они не говорят по‑английски или стесняются говорить.

— Расскажите про ваши находки в Санкт‑Петербурге.

— Купание в проруби. Мои коллеги рассказали, что есть особенный день в январе, когда все окунаются в ледяную воду. Я подумал, что если все это делают, то тоже должен попробовать. Но когда я пришел в офис и рассказал о своем опыте, выяснилось, что никто из моих коллег никогда на самом деле не нырял в прорубь. А я сделал все так, как делали русские: окунулся трижды. Это было на Неве.

Запрет на продажу алкоголя. После десяти вечера я не могу купить в супермаркете даже пива.

Русские суши. Само собой, то, что тут называют суши, кардинально отличается от настоящей японской кухни: это нечто, что отдаленно напоминает суши. И тем не менее мне они очень нравятся, в Европе, например, есть суши невозможно. Но вот лапша в Петербурге по‑прежнему так себе, тут вам надо еще немного поучиться.

— Зачем вы здесь?

— Дело в том, что в компании приняли решение и мой босс сказал, что я должен ехать в Россию. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Я пробуду здесь еще примерно год, по‑моему, это отличный шанс познакомиться с чужой интересной культурой. До этого я был в России недолго: максимум пару месяцев. Хотя, если честно, я люблю Японию, хочу жить там и предпочел бы никуда не уезжать.

Диджей и преподаватель английского Томас Лоуэрс рассказал о том, как Россия научила его выживать.

— Чему вас научила Россия?

— Выживать. Людей в Америке учат тратить деньги — таков капитализм. Они сразу тратят все, что зарабатывают, на большой телевизор, новую мебель или автомобиль. Мне никогда не была интересна такая жизнь. Из‑за того, что я переехал из Калифорнии в Петербург, многие считают меня сумасшедшим. Там в свои лучшие месяцы я зарабатывал по 15 000 долларов, а здесь я узнал, что такое жить, когда у тебя мало денег.

В первое время мне приходилось каждые три месяца уезжать в Америку, чтобы продлевать визу. И всех денег, которые я здесь зарабатывал, хватало только на билеты и визу. Я возвращался в Россию с 20 долларами в кармане. Конечно, я всегда мог попросить помощи у родителей, но независимость — это часть моей культуры, поэтому я начинал все заново. Сами русские подавали мне пример. Мне кажется, они заслуживают гораздо больше, чем имеют. Я не хочу говорить ничего плохого по поводу политики, потому что это не моя страна и я до сих пор здесь гость, но я вижу, как система делает жизнь многих очень сложной. Богатства, которыми обладает Россия, не достигают людей. И я вижу, как они справляются с этим: русские производят впечатление очень сильной нации.

— Что бы вы хотели перенести из своей страны в Санкт‑Петербург?

— В Америке у меня был потрясающий мотоцикл, который я собирал много лет. Для меня он был как ребенок, но когда я уезжал, пришлось его продать. В России я не могу завести такой же: дороги не совсем подходящие.

Еще я бы очень хотел, чтобы здесь был такой же сервис, как в Америке. Я знаю, русские думают, что качественный американский сервис — это фейк. Но если кто‑то работает с людьми, улыбаться и приветствовать посетителей — это его работа. Это просто делает жизнь приятней. Бюрократия в Америке — тоже не такая большая сложность, как в России. Все работает очень легко: любые операции можно сделать онлайн. Тебе не нужно тратить несколько часов на простые вещи, стоять в очередях и иметь дело с людьми, которые не хотят тебе помочь. Это ужасно, но я привык смеяться над здешней бюрократией, потому что это часть России.