Путин. Кадровая политика. Не стреляйте в пианиста. Он предлагает вам лучшее из возможного - Владимир Кузнечевский

Учитель стремится поправить своего последователя, разъясняя тому, что интеллигенция была и остается не более чем «образованным мусором».

«До последнего времени, – отвечает он Бебелю, – мы были даже рады тому, что по большей части избавлены от так называемой «образованной» публики. Теперь – другое дело. В настоящее время мы достаточно сильны, чтобы быть в состоянии принять и переварить любое количество образованного мусора, и я предвижу, что в ближайшие 8-10 лет к нам придет достаточное количество молодых специалистов в области техники и медицины, юристов и учителей, чтобы с помощью партийных товарищей организовать управление фабриками и крупными имениями в интересах нации. Тогда, следовательно, взятие нами власти будет совершенно естественным и произойдет относительно гладко. Но если в результате войны мы придем к власти раньше, чем будем подготовлены к этому, то технические специалисты окажутся нашими принципиальными противниками и будут обманывать и предавать нас везде, где только могут; нам придется прибегать к устрашению их, и все-таки они будут нас надувать».

Бебель, однако, не понял учителя и спустя месяц после этого обмена мнениями вновь уведомляет его, что интеллигенция проявляет все больше симпатий к коммунизму.

Раздосадованный непонятливостью ученика, Энгельс теперь уже открытым текстом предупреждает его, что если Бебель и дальше будет привлекать интеллигенцию к партийной работе, то коммунисты в этом случае неизбежно потерпят «решительное поражение»[78].

«Еще в 1848 и в 1870–1871 гг., – вспоминает Энгельс, – я слишком хорошо убедился, как недалеко уйдешь с такими союзниками и сочувствующими в минуту опасности и как основательно можно с ними оскандалиться». Надо, пишет он, внимательно присмотреться «к способностям и характеру этих господ. Это избавит нас не только от трений, но и может в критический момент предотвратить неизбежное в противном случае решительное поражение»[79].

Таким образом, марксизм с самого начала своего возникновения выдвинул тезис: цель – не борьба за искоренение бедности в обществе, а война бедных против богатых, чтобы это богатство силой отобрать и перераспределить между бедными. «Бьет час капиталистической собственности. Экспроприаторов экспроприируют», – провозгласил К. Маркс в первом томе «Капитала».

Через 34 года после этого «открытия» (в 1925 году) русский писатель Михаил Булгаков в повести «Собачье сердце» выразит этот высокоученый тезис словами своего героя Шарикова гениально просто: «Да что тут предлагать. А то пишут, пишут. конгресс, немцы какие-то. Голова пухнет. Взять все, да поделить. А то что ж: один в семи комнатах расселся, штанов у него сорок пар, а другой шляется, в сорных ящиках питание ищет»[80]. Правда, опубликована была эта повесть в Советском Союзе только в 1987 году, но это уже относится совсем к другому сюжету, которого мы в нашей работе касаться не будем. Но процитируем строчки из гимна всем обездоленным, из песни «Интернационал», которая появилась в 1871 году еще при жизни К. Маркса, основателя Международного товарищества рабочих – Первого интернационала. Именно эта песня была, по решению В. Ленина и Я. Свердлова, официальным гимном Советской России (СССР) с 1918 по 1944 год.

Вставай, проклятьем заклейменный,

Весь мир голодных и рабов!

Кипит наш разум возмущенный

И смертный бой вести готов.

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим, —

Кто был ничем, тот станет всем.

Припев:

Это есть наш последний И решительный бой;

С Интернационалом Воспрянет род людской!

Закономерен и естественен вопрос, чем была вызвана у основоположников марксизма такая беззаветная любовь исключительно к обездоленным классам общества и ненависть – к образованным, опытным и умелым слоям общества?

Ответ на этот вопрос есть. «Виной» всему – развитый Марксом тезис Рикардо о трудовой теории стоимости.

Воспевание «работников всемирной армии труда» у коммунистов, как известно, восходит к гениальному открытию английских экономистов Адама Смита и Давида Рикардо – теории трудовой стоимости. Но К. Маркс, как известно, эту теорию кардинально переработал и положил в основу своего учения тезис о неизбежном приходе к власти людей, занятых физическим трудом.

Элементы трудовой теории стоимости – потребительная стоимость и меновая, конкретный и абстрактный труд, учение о прибавочной стоимости, создаваемой в процессе физического труда, превращение денег в капитал, – разработанные Марксом, легли в основу его вывода о том, что все производство общества зиждется на физической деятельности человека, а духовная деятельность человека, проявление его интеллектуальной сущности есть «не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней» («Капитал»)[81].

А поскольку духовный труд есть производный от материального, тогда кто же является истинным созидателем национального богатства? Конечно же – только работник физического труда. И точка! А все остальные слои общества есть люди, паразитирующие на его трудовой деятельности.

Надо также отметить, что наиболее последовательная и глубокая критика Марксовой трудовой теории стоимости была осуществлена в России. Об этом много писал М. Туган-Барановский[82], Д. Менделеев[83], другие русские теоретики. Но созданная Лениным партия большевиков прислушиваться к лучшим представителям российской интеллигенции не захотела.

Критика марксизма за пренебрежительное, уничижительное отношение к людям интеллектуального труда не прекращалась никогда даже в среде тех мыслителей, кто к социализму как к идее относился вполне лояльно. Так, один из крупнейших историков ХХ века англичанин Арнольд Тойнби (1889–1975) предрек поражение марксизму (а вместе с ним и Советскому Союзу) на том, прежде всего, основании, что Маркс явно недооценил роль духовной энергии в процессе производственной деятельности человека. В 1970-х годах, незадолго до своей смерти, Тойнби произнес: «Марксизм должен потерпеть поражение потому, что он лишил себя духовной силы, которая одна может привести социализм к успеху»[84]. Так оно в конечном итоге и вышло.