XX век как жизнь. Воспоминания - Александр Бовин

Порядки были новые. Надо было подписывать контракт с президентом ОАО «Редакция газеты „Известия“» Дмитрием Александровичем Мурзиным (сыном того самого, из «Правды»).

Некоторые пункты контракта вызывали удивление. Например, п. 1.3.1. гласил: «Предлагать собственные материалы не реже… в месяц. Общий объем предлагаемых к публикации материалов должен составлять не менее… строк в месяц». Я переделал: «Предлагать собственные материалы в зависимости от развития событий. Общий объем предлагаемых к публикации материалов определяется обстановкой и здравым смыслом». Несколько пунктов просто вычеркнул (запрещалось публиковаться в других изданиях без разрешения редакционной коллегии газеты «Известия» и т. п.).

К контракту прилагалось «Обязательство-расписка», которая обязывала хранить в тайне сведения о персонале ОАО, сведения, «связанные с выполнением своих обязанностей» и всякие прочие сведения. Эту бумагу я вообще отказался подписывать, ибо ее законность вызывала глубокие сомнения. Тем не менее контракт был подписан, и меня приняли на работу политическим обозревателем с 17.09.97 г. по 16.09.98 г.

8 октября появилась моя первая статья. Привожу ее полностью и сразу обещаю: больше не буду, в смысле — полностью.

ПРЕЗЕНТАЦИЯ (САМОГО СЕБЯ)

Презентации нынче в моде. То и дело чего-нибудь «презентуют». Соберутся, поговорят, выпьют и закусят… Хорошее, видимо, дело.

Однако не только экономика, но и журналистика должна быть экономной. Поэтому я решил избавить руководство ОАО «Редакция газеты „Известия“» от лишних расходов и «презентировать» возвращение блудного сына в родную обитель без тусовки, насухую.

Начну с выходных данных.

Родился 9 августа 1930 (увы!) года в Ленинграде.

Закончил юридический факультет Ростовского (на Дону) университета (1953) и аспирантуру философского факультета МГУ (1959).

Начал свою чиновничью карьеру самым молодым (23) судьей Советского Союза и закончил ее самым (или почти самым) старым (67) послом Российской Федерации. В промежутках, ежели округлить, десять лет в аппарате ЦК КПСС и двадцать лет в «Известиях». Параллельно — телевидение (в основном «Международная панорама» и «9-я студия»).

Такие вот были дела.

От возвращения в «Известия» долго отказывался, памятуя свой возраст и слова Гераклита Эфесского: нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Потом передумал. Ведь Гераклит говорил о греческих реках. А у нас и реки другие, да и времена за две с половиною тысяч лет изменились. К тому же и я помолодел.

Но главное — в другом.

Как теперь водится, «Известия» оказались в сфере влияния ОНЭКСИМ-банка и ЛУКОЙЛа. Точнее, если я правильно понимаю, прежнее руководство газеты само сдало «Известия» бизнесу. Но что-то там не сладилось, что-то не поделили, и группа известинцев ушла из газеты, решила выпускать «Новые известия». Благо есть богатые люди, которые готовы, как говорят, дать деньги, дабы уязвить своих конкурентов.

Разумеется, где работать, какую газету и на чьи деньги выпускать — личное дело каждого. Мне очень жаль, что Отто Лацис — один из толковейших, умнейших журналистов — ушел из «Известий», но это его право, его выбор. Я же сделал другой выбор. Новые времена для «Известий», для коллектива. Идет своего рода мини-перестройка, переналадка критериев и правил работы. И очень хочется, чтобы газета, которую я считал и считаю хранительницей лучших традиций нашей журналистики, не только осталась на плаву, но эти традиции преумножила. И я вернулся в «Известия», чтобы вместе с известинцами, с моими старыми друзьями и с моими молодыми коллегами делать хорошую, нужную людям газету.

В конце концов Алексеев (бывший главный редактор газеты) или, скажем, Зимянин (бывший главный идеолог партии), всякие официальные и неофициальные цензоры были пострашнее Потанина или Алекперова, но ведь и в те уже безумно далекие (и такие близкие) времена мы старались выпускать добротную, человечную, искреннюю газету. Это не всегда удавалось, но все-таки удавалось. Так почему же мы сегодня должны капитулировать без боя? Не могу согласиться.

Предостерегали меня. Теперь, говорят, деньги — это цензура. Если платят, например, Гусинский или Березовский (или власти), то надо говорить, что им нужно (вернее, не говорить то, что им не нужно). Так и на тебя, пугали, наденут намордник, мягкий такой, почти незаметный, даже удобный, но наденут… Понимаю, вижу, что все это, к сожалению, реальность. И все-таки попробую. Попробую остаться самим собой. Буду работать. Драться, если потребуется.

Собираюсь сменить амплуа. Раньше занимался международной проблематикой. В редчайших случаях вторгался в дела внутренние. Теперь случаи хочу сделать правилом. Ибо хочу писать о том, что действительно волнует читателей газеты.

Важно, само собой, куда расширяется НАТО — на восток или, допустим, на юг. Важно в качестве восьмого посидеть рядом с «семеркой». Важно, что происходит на Ближнем Востоке, а еще важнее — в Афганистане. Но с точки зрения фундаментальных, коренных интересов России, интересов народа российского гораздо важнее, чтобы заработала наша экономика (не экономика распродажи сырья, а экономика производства товаров). Чтобы в магазинах продавались не «Парижская буренушка», не всегда превосходный Uncle Bens, не кукурузные хлопья из Швейцарии (!), а продукты, произведенные крестьянами России. Чтобы наши коммерческие банки, пережив стадию спекулятивную, стадию деланья денег из «воздуха» а lа Сорос, твердо встали на экономические ноги. Чтобы наши вооруженные силы были действительно вооруженными и действительно силами. И т. д. и т. п.

Ныне кому не лень ругают власть предержащую. Чего уж проще. Хаос. Некомпетентность и самонадеянность. Коррупция. Бюрократический и криминальный беспредел. Государство отчуждено от граждан (не платит зарплату и пенсии). Граждане отчуждены от государства (не платят налоги). Всего не перечислишь.

Возможно, могло бы быть лучше. Возможно, могло бы быть хуже. Не знаю. Слишком застарели болезни, которые приходится лечить. Слишком мы — и «верхи», и «низы» — оказались неподготовленными к переменам, которые сами же обрушили на себя. Но я убежден, уверен, что нынешний этап развития страны, общества требует усилить конструктивное, созидательное начало во всех наших делах (и словах). Из двух классических русских вопросов — «Кто виноват?» и «Что делать?» — я бы сосредоточился на втором.

Поясню свою мысль примером. Преступно было начинать войну в Чечне. Преступно было проиграть эту войну. А если есть преступления, то, значит, есть и преступники. И они в общем-то известны. Но было бы, по-моему, крайне неразумно в нынешних условиях тратить энергию на выявление и наказание виновных. Что делать с Чечней? — вот главная проблема. И ее надо решать, надо искать взаимоприемлемый компромисс. Найдем — тогда и с виноватыми разберемся. А пока, повторяю, надо думать о том, как выйти из тупика, в который нас загнала собственная тупость.

Недавно в «Известиях» же прочитал о том, что перед Россией есть три пути. С первыми двумя (власть экономических кланов или власть бюрократической олигархии) вроде бы все ясно. Не хотим туда. А третий путь пока прочитывается плохо. И последняя фраза: «Президент думает».