XX век как жизнь. Воспоминания - Александр Бовин

Не убивай меня, Россия, Давай расстанемся красиво, Как подобает меж людьми, Кто знал мгновения любви. Ты помнишь, в августе недавнем, Проигрывая в силе явно, С одним оружьем правоты Мы шли, куда позвала ты. С пайковой сволочью борясь, На нас тогда ты оперлась. «Свои»… «Чужие»… Гибель милых Связала всех в один удел. На кровью политых могилах Священник пел и кантор пел. На этих днях, еще не прошлых, Клялись о благе, не о зле. Неужто нет обетов прочных И слов нелживых на земле? Не убивай меня, Россия, Давай расстанемся красиво, Чтоб оказалось, это — сказка, Досужий плод пустой молвы… С площадок стартовых Дамаска На берега, теперь — мои, Хотя б в святую память лета, Когда мы были на посту, Пускай не целятся ракеты С российской меткой на борту!

Эти стихи мне прислала известная в «русском» Израиле поэтесса Евгения Гай и просила передать их Ельцину. Отправил диппочтой. Без уведомления о вручении. Так что не знаю, получил ли адресат стихи. Боюсь, что нет. А жаль. Хорошие стихи. И рекомендация вполне в духе стратегических интересов России.

* * *

В «русском» Израиле живут разные люди. Одни занимаются алмазами, другие играют на скрипке. Одни выпекают черный хлеб, другие выращивают осетров. Одни лечат, другие учат. И т. д. Я общался со всеми группами. Но особенно дружил с ветеранами. С теми, кто воевал во Вторую мировую. Таких здесь примерно 20 тысяч.

Крепко их обидела советская власть, та, за которую они воевали. При выезде отбирали ордена. Лишили пенсии. Лишили гражданства. Оскорбляли и поносили. Но в большинстве своем не озлобились люди, с трепетом, с надеждой встретили перемены в России.

Менялись времена, и мне приходилось возвращать изъятые награды. Даже — Золотую Звезду. Особенно интересно было наблюдать в эти минуты за внуками и правнуками. Привычные любимые дедушки, с трудом ходящие, кряхтящие и ворчащие, пугающиеся Интернета и тяжелого металла, вдруг оказывались в центре внимания, выпрямлялись, становились героями и переставали слушаться бабушек…

Каждый знал, что в Тель-Авиве в штаб-квартире ветеранского союза по пятницам с 11.00 организуется нечто вроде клуба. На веранде — столы и стулья. Хочешь вспомнить фронтовую молодость, поговорить «за жизнь», отвлечься от ежедневных мелочей — приходи, приноси с собой что-нибудь из выпивки и закуски (стандарт: водка, отварная картошка, селедка, соленые огурцы, но фантазия приветствуется…). Телефонная связь обеспечивается. Сидеть можно до 23.00. Меня несколько раз завлекали. Но совесть мучила: ведь пятница у нас — рабочий день.

День Победы встречали под Иерусалимом. Там есть Лес Красной Армии. Собираются с семьями. Сначала немножко митингуют. Потом цветы к монументу Победы. Возможна самодеятельность. И наконец, на травку и пикник. Ветеранское начальство не могло садиться на травку (встать было трудно) и проводило заключительный акт в арабском ресторане. Мне тоже было удобнее сидеть на стуле.

К сожалению, с каждым годом людей в Лесу Красной Армии собирается все меньше, а возраст их все больше. Впрочем, наверное, не надо сожалеть. Когда-нибудь никто не придет. Прошлое остается в прошлом, только поэтому возможно будущее…

Девятое мая, День Победы, в Израиле не отмечался как национальный, государственный праздник. А ведь если разобраться, то появление Израиля — один из результатов разгрома фашизма. Я много раз писал и говорил, что «отцы-основатели» Израиля — это не только те, кто подписал Декларацию независимости, но и те, кто защищал Сталинград и брал рейхстаг, высаживался в Нормандии, партизанил в Польше и Югославии.

Начиная с мая 1992 года посольство в тесной координации с ветеранами повело планомерную, длительную осаду израильских властей. Я несколько раз поднимал эту тему в разговорах с президентом, премьерами, председателем кнессета. Были и оппоненты, которые утверждали, что у Израиля свои войны и свои победы.

Решающий прорыв был сделан в мае 1995 года, когда состоялись огромные митинги в Иерусалиме и Тель-Авиве, а Рабин устроил прием для ветеранов в министерстве обороны. Премьер-министр был поражен, увидев сотни людей, буквально обвешанных орденами и медалями.

Прием устраивался в саду министерства. Прием как прием, стой, ходи, сидеть не на чем. Но люди-то пришли немолодые. Как только Рабину сказали об этом, он дал команду, и через полчаса в огромных фурах привезли легкие стулья. Народ расселся и долго не уходил. Праздник ведь…

Теперь День Победы является в Израиле общегосударственным праздником. И я рад, что вместе с моими друзьями-ветеранами способствовал этому.

* * *

«Русский» Израиль — это, конечно, условность. Но условность с заметным отблеском безусловного. Есть другие условности такого же типа. Скажем, Израиль ашкеназийский, Израиль европейских евреев. Собственно, именно они поставили Израиль на ноги и проложили главные направляющие его развития. Позже появился и Израиль сефардский, Израиль евреев, пришедших из стран Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока. Они принесли с собой не только другую кухню, но и другие нравы, другую культуру, более близкую к ценностям иудейского фундаментализма. Израиль ашкеназов встретил сефардов примерно так же, как много позже объединенный Израиль ашкеназов и сефардов встретил «русских». Настороженно и пренебрежительно. Они, конечно, евреи, но второго или третьего сорта.

Понадобилось несколько десятилетий, чтобы ашкеназы (это неожиданно сделал Барак) извинились перед сефардами за свои былые грехи. Несомненно, такой день настанет и для «русских». Даже раньше, ибо «русские» ведут себя гораздо активнее сефардов.