Эпоха потрясений. Проблемы и перспективы мировой финансовой системы - Алан Гринспен

Меня обнадеживает способность рыночной экономики преодолевать насилие и угрозу насилия. Как показывают данные Всемирного банка, Израиль сумел добиться среднедушевого национального дохода, составляющего почти половину от уровня США и примерно равного показателям Греции и Португалии[128]. ВВП Ливана в 2006 году, несмотря на конфронтацию между движением «Хезболла» и израильскими военными, сократился всего на А%. Даже в Ираке сохраняется подобие функционирующей экономики, несмотря на потрясения последних лет.

Длинный перечень оговорок вовсе не связывает нам руки при составлении прогнозов. В конце концов, подобный перечень всегда существовал в той или иной форме, и все же на моей памяти долгосрочное прогнозирование развития американской экономики неоднократно давало впечатляющие результаты.

Итак, при наличии гибких глобальных рынков в условиях верховенства закона, какие предположения можно сделать относительно нашего будущего? Каким будет вероятный уровень общеэкономической активности в выбранном нами 2030 году? Мы можем спрогнозировать реальный ВВП на основе ожидаемого количества рабочих часов и производительности, равной примерно часовому реальному ВВП. С определенной уверенностью можно считать известной численность населения в возрасте старше 1 6 лет в 2030 году. В большинстве своем эти люди уже родились. Доля трудоспособного населения (особенно моложе 65 лет) высока и относительно стабильна. Количество людей старше 65 лет к 2030 году должно увеличиться почти вдвое, и нынешний уровень трудоспособности данной категории граждан (15%) также повысится. В связи с этим к 2030 году число пожилых работников станет больше обычного. Ожидаемые масштабы иммиграции, рассчитанные с учетом политических и культурных особенностей, не слишком влияют на общий прогноз численности трудоспособного населения. Следующий шаг — определение доли реально занятого трудоспособного населения в 2030 году (или в каком-либо близком году, если 2030-й станет годом рецессии). Исходя из наших предпосылок и исторической динамики, уровень занятости гражданского трудоспособного населения вряд ли окажется за пределами довольно узкого диапазона в 90-96%, что соответствует уровню безработицы от 4 до 10%. Средний показатель для США за 50 лет превышает 94%. а в периоды отсутствия рецессии (наше предположение на 2030 год) приближается к 95%. Таким образом, исходя из уровня занятости трудоспособного населения, ожидаемой численности населения, уровня безработицы (порядка 5%) и стабильного количества рабочих часов в неделю. можно считать, что в период до 2030 года общее количество отработанных часов на территории США будет расти на 0,5% в год[129].

Более чем столетие производительность повышалась на редкость ста' больными темпами, демонстрируя весьма обнадеживающую тенденцию. Значительный рост производительности в США в этот период был во многом обусловлен оттоком рабочей силы из сельского хозяйства в города, в сферы промышленного производства и услуг[130]. Но этот ресурс повышения производительности уже практически исчерпан. В настоящее время менее 2% американской рабочей силы остается в сельском хозяйстве, и этот показатель вряд ли существенно изменится. Таким образом, дальнейший рост национальной производительности будет фактически отражать повышение производительности в несельскохозяйственных секторах* Часовая производительность является наилучшим показателем этого роста.

Повышение эффективности труда обусловлено появлением новых идей, с помощью которых люди организуют свое физическое бытие. Благодаря улучшившемуся питанию и здравоохранению люди XXI века стали более крепкими и сильными по сравнению с предыдущими поколениями. Но это почти не повлияло на нашу способность производить материальные блага. На протяжении поколений именно новые идеи, воплощенные в средствах производства, способствовали лучшему использованию и приумножению человеческих усилий. С момента изобретения ткацкого станка 200 лет назад до появления сегодняшнего Интернета часовая производительность повысилась в 50 раз.

Статистики обычно объясняют рост часовой производительности тремя основными экономическими причинами: увеличением объемов основных средств производства (так называемое углубление капитала): повышением качества трудовых ресурсов благодаря образованию и дополнительным фактором, связанным с реструктуризацией производства и появлением новых методов его организации. Во всех случаях рост производительности обусловлен новыми идеями, воплощенными в стоимость товаров и услуг. Качество сырья, используемого в производственном процессе, играет в данном случае второстепенную роль.

Если обобщить исходные данные о часовой производительности, мы увидим поразительно стабильную динамику роста начиная с 1870 года. С того момента часовая производительность в несельскохозяйственных отраслях повышалась в среднем на 2,2% в год. Даже без учета циклов деловой активности, войн и других кризисов данный показатель за любые 15 лет всегда составлял от 1 до 3%[131]. Я полагаю, что даже эта незначительная волатильность во многом объясняется статистическим шумом, т.е. случайными отклонениями, связанными с нестабильностью качества данных, особенно до Второй мировой войны.

Однако после всплеска в 1 995-2002 годах темпы роста производительности в несельскохозяйственных отраслях США сократились. Так, рост часовой производительности достиг максимума в 2002-2003 годах, превысив 4% по итогам четырех кварталов, а к первому кварталу 2007 года он снизился до 1%. Реальные возможности дальнейшего роста временно уменьшились, как уже нередко бывало раньше. Очевидно, инновационный рост происходит волнообразно. Появление новых продуктов и новых компаний явилось основным фактором, обусловившим резкое увеличение выпуска новых акций в 1997-2000 годах. После этого темпы внедрения новых технологий снизились и объемы выпуска акций сократились. Замедление инновационных процессов особенно заметно отразилось на характере использования компаниями внутренних денежных потоков, полученных в результате предыдущего роста прибыли на основе применения новых технологий. Инвестиции в основные средства уступили место выкупу собственных акций и распределению денежных средств между акционерами в процессе слияний и поглощений. Объемы возврата средств акционерам нефинансовых компаний увеличились со $ 180 млрд в 2003 году до более $700 млрд в 2006 году. Инвестиции в основные средства возросли далеко не так заметно: с $748 млрд в 2003 году до $967 млрд в 2006-м. Компания возвращает капитал акционерам в тех случаях, когда не может обеспечить более высокую доходность с учетом риска, чем доходность существующих активов. Крупные выплаты денежных средств акционерам обычно свидетельствуют о снижении перспективной доходности инвестиций в основные средства, что. вероятнее всего, связано с уменьшением возможностей выгодного применения новых технологий[132].